Продираясь сквозь тернии
Шрифт:
Нужно как можно скорее выведать у него, в какой камере томятся Корявый и Щегол. Затем можно спокойно усыпить его специально припасенным эфиром, хранившимся у меня в маленьком пузырьке во внутреннем кармане. Ключи от тюремных камер я уже видел в поле зрения. Они висели прямо перед нами на специальной доске с номерками.
— Это хорошо, — настроение лейтенанта стремительно улучшалось. Он поставил имитатор на стол, и сделал несколько больших глотков прямо из кувшина. — Вам и размер не страшен.
— А что, кому-то
— Угу! Пару раз Зиновий подгонял мне соплячек. Я с ними начинал играть, а они орали так, что я боялся за эти стены. Думал, развалятся!
Ах, он зараза. Издевался над девчонками, которых на сомнительный промысел заставляла выйти крайняя нужда. У которых, быть может, даже мужика еще ни разу не было.
— Наверное, им больно было, — улыбка Содера стала каменной.
— Не сомневайтесь, девочки, не сомневайтесь, — в предвкушении потер руки Вагиб. — Мне приходилось их связывать. Зато удовольствие получал до самого утра!
Издевался, падла. Нет, теперь мы просто так не уйдем. Сегодня, Вагиб, нашими руками боги призовут тебя к ответу. Потом надо будет не забыть поговорить с Зиновием.
— У вас тут, господин лейтенант, веревок вроде нет, — заметил я.
— Как нет? Вон, в шкафу лежат! А вы что, готовы к связыванию? — улыбочка Вагиба стала елейной.
— Конечно, готовы! Вы, господин лейтенант, сегодня получите ТАКИЕ впечатления, которые будете помнить до конца жизни! — я поднялся и подошел к шкафу.
В нем действительно нашлись веревки.
— Незабываемые, — поднимаясь, поддержал меня Содер.
Вагиб от удовольствия пискнул.
— А я, дурак, уж было расстроился, что вы не слишком… красивые. Я же на знал, что вы такие затейницы!
— Еще какие затейницы, — подмигнув Вагибу, я начал неспеша разматывать веревки.
Яль
Айзек Флипп Грангарий
Повернувшись с одного бока на другой, Айзек прикрыл глаза и попытался отогнать от себя все мысли. Не получилось. Так было всегда, когда у него рушился тщательно разработанный план.
Почему? Почему Плевакус и Смэлл не вышли на связь? Сегодня истек срок, когда они должны были сообщить ему о своем решении. По идее, завтра они должны были переписать свои доли на подставных людей, подобранных Айзеком еще декаду назад. Он даже стряпчих для осуществления сделки на завтра пригласил!
А теперь что? Ничего. Может, завтра объявятся? Или они решили бросить своих друзей в беде? Сомнительно.
Тут Айзек резко сел, ошеломленный неожиданно пришедшей в его голову мыслью. Может, они хотят пойти на глупость и попытаться организовать дружкам бегство? Чувствуя, как учащенно забилось сердце, Айзек вскочил на ноги, включил свет и нервно прошелся по комнате. Над этим вариантом он уже думал, когда еще только начинал операцию влияния, но тогда отбросил
— Нет, это решительно невозможно. В тюрьме магия не работает. Тут Содер и Гарет будут бессильны. Люди в охране стоят надежные. Проверенные.
Рассудив так, Айзек вновь лег в кровать. А что, если и завтра они не объявятся? Уйдут в поход к кордам и все. Что делать? Придется казнить Корявого и Щегла. Только от их смерти легче не становилось. Цель всего мероприятия не достигнута! Что толку от того, что два воришки попрощаются со своими никчемными жизнями? Никакого.
Поворочавшись еще полчаса, Айзек повторно вскочил с кровати и начал спешно собираться.
— Нужно срочно в тюрьму, — бормотал он. — Вызвать усиленный наряд городской стражи и сразу в тюрьму.
Алер-лейтенант Бруно Асгес
— Как они надоели, — недовольно проворчала жена.
Укутавшись в одеяло, супруга повернулась на другой бок и засопела.
— Возмущается она… — себе под нос прошептал Бруно. — А когда нет повышенной премии за сверхурочные весь мозг не хуже зомби высасывает. Почему не вызывали и почему не привлекали. А я, между прочим, лучше бы без сверхурочных жил. Спокойнее и высыпаешься.
Наспех одевшись, Бруно вышел из дома и посеменил по улице, держась центральных освещенных улиц. Так было чуть дольше, но зато безопаснее — в узких улочках, позволявших сократить путь, вполне можно было получить по голове и остаться не только без кошелька и одежды, но и без жизни.
Еще можно было воспользоваться услугами извозчика, что стайками дежурили как раз на тех улицах, по которым он шел, но это требовало определенных затрат, идти на которые ради очередной учебной тревоги смысла не было никакого.
Бруно сильно повезло, что его место службы находилось в том же районе, а потому он даже пешком добирался примерно за то же время, что и его менее удачливые в этом плане коллеги. Они были вынуждены тратиться на извозчиков, чтобы приехать из более удаленных районов.
Очень скоро он оказался около главных тюремных ворот. Ожидаемо, одним из первых.
— Кто объявил тревогу? — спросил он у стражников, нестройной толпой растерянно топтавшихся около распахнутой настежь калитки.
— Грангарий, — откликнулся старший.
Бруно присвистнул. Заместитель главы Тайной канцелярии слыл человеком предельно рациональным. Он ни разу не был замечен в организации учебных занятий и ночных тревог. Несомненно, он признавал их пользу и всецело поддерживал, но организацию поручал другим. Тому же де Дронту. Свое же время он предпочитал тратить на более нужные дела. С его точки зрения, разумеется.
Раздражение у алер-лейтенанта мгновенно улетучилось, уступив место настороженности.
— Что-то случилось? — задал он следующий вполне логичный вопрос.