Проделки купидона
Шрифт:
— Хороша, не спорю, — добавил он. — Зато нравом не вышла.
— Ты злишься, потому что наконец нашел себе пару и не знаешь, что теперь делать.
— Пapy! — язвительно усмехнулся Лонс-тон. — Тут ты ошибся, Тринер.
— Разве? Быть может, я неточно выразился. Скажем так, леди Александра — единственная женщина, чьим сердцем тебе никогда не завладеть, и ты это знаешь.
— Мне не завладеть ее сердцем, потому что у нее его нет!
— Не знаю. Говорят, она давно уже влюблена в Майлора Грэмпаунда, и дело идет к свадьбе.
— Майлор Грэмпаунд! — удивился Лонстон. —
— Может быть, тебе и следует это сделать. — Мистер Тринер чуть заметно зевнул. — Недурные места вокруг, ты не находишь? Морем пахнет.
Лонстон буркнул что-то в ответ. Мысли его были еще заняты леди Александрой Стэйпл. Он смотрел на дорогу прямо перед собой. Все еще взбешенный их столкновением, он гадал, могла ли такая женщина быть ему «парой», как выразился Тринер… и с презрением отверг такую возможность. Нет, леди Александра не для него. Он не потерпел бы такой холодности, надменности, резкости. Уж если он и женится — то на пылкой, страстной женщине, чья речь будет медом струиться с нежных уст.
Лонстон подхлестнул лошадей. С чего он взял, что сможет поселиться в замке Перт и избежать при этом соседства с семьей лорда Брэндрейта? Как было глупо упустить из виду, что Роузленд — любимая резиденция леди Брэндрейт! Ему, Лонстону, это было отлично известно. Каждый раз, беседуя с маркизой, он слышал от нее о Роузленде и какие она там собирается осуществить нововведения. Сам он наговорил, что интересуется замком Перт, так как не хотел подавать надежды леди Джулии и леди Виктории. Виконт знал, что сестры Александры увлечены им, и поощрял это увлечение единственно потому, что при виде его под руку с одной из ее сестер Снежная королева буквально из себя выходила от злости. Губы ее сжимались, синие глаза опасно темнели, белые зубки явственно скрежетали от бешенства.
Лонстон не мог сдержать улыбки. Ему всегда легко удавалось вывести леди Александру из себя. Именно это делало их отношения не только терпимыми, но даже приятными. Когда сегодня хорошенькая злючка послала его к черту, виконт пришел в неописуемый восторг. Она так редко теряла свой благопристойный вид, что стоило, право, вытерпеть неприятный разговор, только бы лишить ее самообладания.
Но можно ли сказать, что леди Александра — пара ему?
В эту минуту Лонстон взглянул вправо и увидел замок — свой замок. Все его сомнения относительно этой покупки окончательно улетучились. Вид гранитных башен пробуждал в душе его чувство, какое виконту не дано было испытать ни в каком другом месте, — чувство, что он наконец вернулся домой.
Еще с детства Лонстон мечтал приобрести замок, принадлежавший некогда его дальнему родственнику, Кайнэну Рэдфуту. Он побывал в этом разоренном полуразвалившемся жилище семнадцать лет назад, в тот же год, когда маркиз Брэндрейт купил Роузленд. В то время Лонстону едва сравнялось тринадцать, но мир его детства рухнул — полугодом раньше его родители умерли от дифтерита, именуемого в просторечии злокачественной горловой лихорадкой. Отец, второй сын шестого виконта Лонстона, с трудом
Когда дядя, седьмой виконт, отправлял его навестить кузена, достопочтенного Кайнэна Рэдфута, он рассчитывал, что мистер Рэдфут возьмет старшего сына преподобного Юстина Сент-Ива под свое покровительство. Однако мистер Рэдфут, живший затворником, был не в восторге от появления под своей крышей непослушного юнца. При расставании, по поводу которого обе стороны не выразили ни малейшего сожаления, было решено: мистер Рэдфут будет платить за обучение Ньюлина Сент-Ива в Итоне, а Ньюлин Сент-Ив оставит мистера Рэдфута в покое.
Обе стороны выполнили условия соглашения, и на этом оборвались все связи не только между Ньюлином и его покровителем, но и между Ньюлином и остальным семейством — до тех самых пор, пока два с половиной года назад он не вернулся в Англию из Индии. Хотя Лонстон и не пытался возобновить знакомство с мистером Рэдфутом, он восстановил связь со своими тремя сестрами и братом. Все они обзавелись к этому времени потомством, достойным доброго викария и его супруги. Вся родня убеждала Лонстона жениться и завести семью.
Он и сам этого желал. Ему всегда хотелось иметь большую семью. Возвратившись из дальних странствий, он приобрел состояние и титул, поскольку седьмой виконт Лонстон, который сломал себе шею, не справившись с лошадьми по дороге в Котсволд, не оставил наследников мужского пола. Богатство и знатность прибавили Ньюлину достоинств в глазах маменек. Он знал, что считается самым выгодным женихом на ярмарке невест. И все же сейчас, глядя сквозь моросящий дождь на темный силуэт замка, Ньюлин Сент-Ив испытывал странное чувство, что его будущее издавна связано с этими древними руинами.
Он припомнил, как гостил в замке семнадцать лет назад. Мальчик провел тогда в полном одиночестве три недели. Кузен уехал, предоставив Лонстона самому себе. За эти три недели он осмотрел каждый угол огромного старинного замка. Там скрывалась бездна сокровищ — узкие винтовые лестницы, ведущие в потайные комнаты, чердаки, битком набитые старинным оружием, книгами, картами, самая разнообразная мебель, оставшаяся от разных веков. Быть может, самое сильное впечатление произвела на мальчика эта преемственность столетий, жизнь, которая веками текла в неприступных стенах из серого гранита.
Замок был выстроен в форме подковы и надежно укреплен. Сильнее всего разрушительному воздействию времени подверглась юго-западная башня, где помещалась спальня Ньюлина. Под ней находилась прекрасная часовня с тремя окнами, высотой в десять футов каждое. Деревянные скамьи и кафедра давно уже истлели, а в углу зияла дыра. Южная стена часовни осыпалась почти до основания окон.
Тринадцатилетний Лонстон проводил здесь долгие часы днем, а нередко и ночью — под звездным небом, заменявшим своды часовни. Он сидел на развалинах стены, размышляя о своем будущем, тоскуя по родным и терзаясь сердечной болью.