Продай меня, если сможешь...

Серж Олли

Вот тут мне становится по-настоящему страшно. Со мной трое мужчин и я одна. Страх стекает каплей пота по артерии. Козлины бритые!

– Слыш, даже не думай про неё. Сказано доставить в сохранности.

– Ладно, понял я.

Ну хоть не тронут. Уже легче. Стараюсь перестать паниковать. Дальше какое-то время едем в тишине. Слышу, как приоткрывается переднее окно, и до меня доносится запах дыма. Голос мужчины, которого я приняла за таксиста говорит сквозь тягу.

– Так, сейчас направо сверни. Нас машина ждёт. Эту здесь брось.

Как другая машина? Нет! Закусываю

губу до крови, чтобы не завыть от отчаянья. Они делают все, чтобы меня не нашли самостоятельно. Мужиком с деньгами в моей жизни может быть только Сергей. А что если он не станет платить? Как меня будет искать полиция? Что будет с сестрой? Хорошо, что мамы нет в городе. Ее бы сердце не выдержало.

Мысли бьются в голове, пока меня взваливают, как мешок, на плечо и укладывают на заднее кресло другого автомобиля. Кожаное сиденье неприятно мокнет под телом. Дорога перестаёт быть ровной и меня начинает потряхивать. Похоже, что съехали на грунтовку.

– Поищи у девки в карманах телефон. Чтобы звонить не кому не вздумала, когда очухается.

Противные пальцы с запахом табака ощупывают мои карманы, дольше чем нужно. Мужик просто лапает меня, навалившись всем телом. Сдерживаюсь, чтобы не расчихаться от вони дешевого одеколона и пота на футболке.

– Нету у неё ничего.

– Как так нету? Сейчас никто без телефона не ходит. Ладно, сейчас уже приедем, сам посмотрю.
– говорит тот, кого я про себя обозвала «таксистом».

Похоже, что именно он у них за главного.

Машина, подпрыгнув ещё пару раз, останавливается. Похитители выходят, и меня снова взваливают на плечо.

– Куда ее?
– спрашивает Вагит.

– В гараж тащи на второй этаж. Сейчас отзвонюсь, что на месте, и разберёмся с ее несознанкой.

Меня сваливают на кровать, развязывают руки и снимают с головы мешок. Похоже, Вагит решил убедиться, что со мной все нормально. Значит, они не отпетые отморозки. Дверь закрывается на ключ. Медленно открывая глаза, вижу стены из бетонных блоков, небольшой деревянный стол с настольной лампой, узкое окно для проветривания и узкую кровать, на которой лежу. Подойти, чтобы выглянуть в окно не успеваю, в двери поворачивается ключ.

Шаги приближаются к кровати.

– Ты начерта ей мешок снял?

– Думал, что воздуха ей мало, хотел, чтоб сама очухалась поскорее.

В нос тычут вату с нашатырем, вдыхаю резкий запах и открываю глаза. Тупо таращусь на двух мужчин.

– Ну вот, краля, одуплилась?
– корчит рожу «таксист».

– Кто вы? Зачем я здесь?

– Э не, подруга, базарить не с нами будешь. Наша задача охранять тебя, пока твой мужик бабло не отдаст. Иди вон пожри.
– кивает в сторону стола, на котором стоит железная миска.

– Я не хочу.
– собираюсь в комок, поджимаю ноги и забиваюсь в угол между холодной стеной и кроватью.

– Ну как знаешь.
– усмехается «таксист».
– другой баланды до утра не будет. Так что не выделывайся.

– Принесите воды, пожалуйста.

– Принеси ей воды, Вагит.

– А если за меня не заплатят?

– Это не я буду решать.
– «таксист» уходит.

Время

тянется, как липкая розовая жвачка на ботинке. Похоже, про обещанную воду все забыли. Осторожно встаю с кровати и подхожу к окну. В нос бьет запах хвои, значит, где-то рядом есть лес, но увидеть удаётся только длинный огород и лесопосадку. Я была права про грунтовку. Мы на какой-то даче.

Попытка напрячь мысли отзывается в голове резкой болью, и я хватаюсь за виски. Все-таки надо попробовать отдохнуть. Пятнадцать часов в самолёте и нервные сутки высосали все силы. На всякий случай придвигаю стол к двери, чтобы незаметно никто не зашёл, прикрываю глаза и забываюсь беспокойным сном.

Просыпаюсь от того, что хочется в туалет. За окном уже стемнело на столько, что без настольной лампы в комнате ничего не видно. Придётся стучать в дверь.

– Эй! Вы меня слышите? Откройте! Я в туалет хочу! Эээй!- колочу в дверь ногой. Слышу шаги.

– Чего орешь, дура? Не услышит тебя здесь никто. Силы не трать.

– В туалет пустите.

– Черт! Ща! Жди.

Вагит открывает дверь и перегораживает мне дорогу, становясь в проеме.

– Руку давай.
– хватает меня за запястье и застегивает на руке металлический браслет наручников. Второй конец пристегивает на своей.

Спускаемся на первый этаж гаража и через боковую дверь выходим сразу в огород. На улице уже совсем темно, разглядеть что-то не получится, как не старайся. Определить своё местоположение по признакам лес и дачный участок просто невозможно. Сколько таких дачных домиков в пригороде, правильно, дохрена. Уже прошло много времени, а я так и не поняла, согласился ли Сергей заплатить выкуп. Или он там с головой залез в свою секретаршу и ему не до моих проблем. От этой мысли стало совсем плохо. Часто дышу, чтобы не плюхнуться попой на грядки и не зареветь.

– Ну ты чего застыла? Давай, делай дела свои.

– Расстегните наручники, пожалуйста.
– подаю руку своему охраннику.

– Нет. А то дёрнешь от меня ещё. Так давай и поживее.

Терпеть больше не получается, сгорая от позора и отвращения расстегиваю джинсы.

– Отвернитесь, пожалуйста.
– зачем я переодевалась в аэропорту? В платье сейчас мне было бы не так стыдно.

Вагит отходит на два шага, отворачивается и прикуривает одной рукой сигарету. Унижение - это самое слабое название чувству, которое я сейчас испытываю. Пытаюсь расслабиться и напрячь мышцы живота одновременно, чтобы закончить побыстрее, но живот скручивает от резкой боли. От неожиданности на лбу выступает испарина, и я пытаюсь не застонать.

– Ну что ты там застыла?
– мужик дергает меня за руку, но не поворачивается. И на том спасибо.
– Срешь ещё что ли?
– видимо, это была шутка, потому что Вагит начинает ржать.

Аккуратно разгибаюсь, встаю и застёгиваю джинсы. Боль больше не повторялась, осталось только тянущее чувство. Неужели месячные? Вовремя, ничего не скажешь.

– Встала? Ну иди тогда за мной, чего тупишь?
– явно начинаю раздражать мужчину.

– Вы уже позвонили на счёт выкупа?
– решаюсь задать, волнующий меня вопрос.