Продавец пуговиц
Шрифт:
– А знаешь, что людям иногда дают очень много имен при рождении? Вот, например, полное имя Пабло Пикассо на самом деле звучит гораздо длиннее. Если не ошибаюсь примерно так Пабло, Диего Хосе Франсиско де Паула Хуан Непомусено…
Пес заскулил во сне и повернул голову. Ульяна отметила реакцию собаки в уме галочкой, и, уже размышляя над ней, продолжила перечень имен великого художника, которые она когда-то специально заучила, чтобы блеснуть умом при удобном случае:
– Хм,… Мария де лос Ремедис Сиприаноде ла Сантисима Тринилал Мартир Патрисио… Слушай, конечно же, Непомусен! Мой новый друг Непомусен! Тебе очень подходит! Кстати, когда Пабло родился, его посчитали мертвым, но родной дядюшка пустил вроде
«Какое странное ощущение… Будто я пропустила что-то значимое – момент в книге, главный момент раскрывающий всю суть. Словно нужную страничку вырвало сильным ветром и унесло далеко-далеко за высокую гору. Кажется, что я забыла самую важную вещь, – думала Уля, сидя за кухонным столом.– С другой стороны, такое же ощущение появляется, когда даже какая-то глупость мелкая стерлась из памяти, а сам факт, что хотел что-то сделать или сказать, остался. Может я просто вымоталась сегодня? Так! Обычно, когда мысль вылетает из головы, нужно вернуться туда, откуда ее нес! И главное, пройти через дверной проем! Мне все же кажется, что моя мысль потерялась давным давно, и дверей я прошла достаточно, но попробовать надо!»
Этим вечером Уля и ее подруга Юна, сидя в пабе, обсуждали тему похищающих мысли дверей. Обе читали новые исследования ученых, и находя подтверждение необычной теории в жизни, делились опытом, который привел их к неким заключениям. Когда человек ходит, например, по комнатам, каждый дверной проем является для мозга переходом к новому событию и часто решения или мысли, связанные «с прошлым», просто стираются, точнее относятся маленькими человечками, состоящих на службе, в архив. Именно так они представляли себе процесс забывания. Но стоит лишь вернуться, и будто попав на недавно закрытую вкладку в интернете, снова получаешь доступ к нужной тебе информации – человечки с папками бегут обратно. Дверь таким образом четко делит эпизоды жизни на до и после. Комнаты или любое ограниченное пространство – временные ячейки, хранящие кусочки наших переживаний, идей, открытий, очень напоминают каталог в библиотеке, которым нужно научиться пользоваться.
Юна считала, что похищать мысли могут не только двери, но и проходящие мимо люди и, вообще, просто все то, что отвлекает внимание. Уля, конечно, соглашалась, но идея коварных дверей нравилась ей гораздо больше. «Люди – это понятно, – говорила она, – они просто перебивают тебя или ты сосредотачиваясь на них, теряешь мысль. А двери украдкой незаметно опустошают твою голову, когда ты этого не ждешь! Это круто!»
Общение Ули и Юны сегодня на этом и закончилось. Подруге пришлось срочно вернуться на работу.
Уля знала, что голова опустела еще до возвращения домой: она зашла в квартиру, потом опять миновала дверной проем, чтобы сходить в аптеку, снова вернулась, и не вспомнила ничего важного. По всей вероятности нужно дойти до машины и добраться до пересечения двух улиц, Садовой и Аптечной, но Ульяна решила сначала походить по квартире. Покидать дом, несмотря на вопрос, мучающий ее, не хотелось. Человек, как правило, пытается достичь цели, приложив, как можно меньше усилий, иногда прием срабатывает, но чаще в конечном итоге приходится, сделать и то, чего избегал. С другой стороны, наедаемся мы не последней рисинкой супа харчо– для сытости важна и первая ложка.
Ульяна подошла к входной двери, повторила движения, которые совершала, придя домой – воображаемые ключи повисли в замочной скважине, невидимое, но грязное пальто полетело на пол, вымышленные ботильоны
«Что же такое важное я упустила?»
Ульяна думала, что когда-то видела сон, в котором точно так же в комнате лежала собака, а она делала ей уколы. Но и во сне мелькала важная вещь, которую трудно припомнить. Или вещь казалось важной. Ведь бывает, что снится сделанное тобой великое открытие, явно претендующее на Нобелевскую премию, а когда просыпаешься понимаешь – о том, что банан не круглый, знает каждый. Ульяна посмотрела на женщину в сорочке, сидящую в кресле, опять вышла в коридор. Дверной проем не хотел помогать. Может она просто чувствовала, что вот-вот произойдет событие, способное изменить ход жизни, и вовсе не позабыла мелкую глупость?
– Ну, все хватит! Это просто невыносимо! – сказала она вслух. – Раз так, я поеду к Гринвичу!
Ульяна решительно схватила куртку – пальто следовало отнести утром в химчистку – но тут зазвонил телефон. Она подбежала и схватила трубку. Ночные звонки, а было достаточно поздно, всегда пугали ее. Точно так же звонил телефон, когда ей сообщили о смерти бабушки. Тогда она услышала молоденький голос медсестры, сейчас – незнакомый баритон:
– Пуговицы – не какая-то ерунда! А человек, приложив усилия, может осуществить свою мечту! Слово «невозможно» придумали слабаки!
Уля не поняла, кто ей звонил и зачем. Скорее всего, и не могла понять, но она, наконец, вспомнила, что ее тревожило и расхохоталась в полный голос, практически разразилась истерическим смехом. Наверно, психологи назвали бы такой гогот эмоциональной разгрузкой и, наверное, они не ошиблись бы.
«Непомусена перекладывала и забыла! Оторванная пуговица! Это какой-то бред, – смеялась она. – Просто пуговица. Я хотела ее поднять! Ну, это же, и правда, такая ерунда! Совсем все стерлось, осталось только многоточие, которое, наконец, превратилась в громкий восклицательный знак! Ого-го!»
Возмущаясь глупыми переживаниями, Ульяна прилегла рядом с Непомусеном на диван.
Глава 3. Марк
– Это колонна в фойе, – объяснил Алик появление небольшой гематомы на лбу. – Пустяки, конечно, но и она причинила мне боль.
Час, отведенный на Холодова, уже подходил к концу, но Марку никак не удавалось заставить мужчину как-то озвучить причину его депрессии. Алик говорил о чем угодно: о магазине за углом, о донорстве, о сэре Джоне Фальстафе, о трехдырочных пуговицах, но только не о себе. Все попытки перевести общение в русло взаимоотношений психотерапевт-пациент заканчивались полным провалом. Он сразу менял тему на другую. В последней же фразе появилось местоимение «мне», конечно, еще не «я», но уже что-то.