Продавец манекенов

До отправления поезда оставались считанные минуты. Внутри вагонные пассажиры, в отличие от пассажиров внешних и всегда опаздывающих, имеют существенное отличие. У первых неоспоримое преимущество: поглядывая на дежурную, жирную курицу и на дагестанский коньяк, они безжалостно убивают минуты, в надежде поскорее отправиться в путь, невольно становясь наёмниками. А вторые, на бегу, обливаясь потом, пытаются эти минуты спасти, их зачисляют в невидимый штат миротворцев.

Пассажир, о котором нужно сказать пару слов, не относился ни к наёмникам, ни к миротворцам. Он приехал заранее,

вернее его привезли; у него не было желания ни убивать время, ни спасать, тем более куда-то ехать. Неторопливо разгуливая по перрону, он надеялся смыться, но ему мешали двое рекламных агентов. Подслушаем их разговор.

— Вы не можете отказаться, — говорили они, — вы выиграли главный приз, поэтому должны ехать. Или вам придётся оплатить полностью и купленный товар, и главный приз — путёвку.

Пассажир молчал. Накануне праздника оставлять любимую, друзей, приплаченный в ресторане столик не хотелось. На каждом углу, в витринах неоновые цифры — sale, словно липучка для мух притягивал блуждающих зевак. 20 %, 30 %, 50 % скидок, купите — почти что даром. И он купил, совсем не нужную вещь, при этом заполнив лотерейный купон. И тут же, не отходя от симпатичной кассы (кассирша была страшненькой), выиграл путевку в немецкий город Г.

— Всего-то неделя, — настаивали агенты, — отдых за границей, тем более за счёт нашей фирмы.

«Сойду на следующей станции, налегке, — подумал он и, не чувствуя никакого подвоха, вошёл в вагон».

У него кроме плеера и ручной клади, настолько ручной, что она помещалась в заднем кармане брюк, больше ничего не было, наверно, поэтому он и согласился ехать. Проводница аккуратно закрыла дверь на ключ. И поезд тронулся.

Агенты с облегчением выдохнули СО2 и мгновенно, без остатка, растворились в толпе провожающих.

Тем временем пассажир, рассмотрев посадочный билет, двинулся искать своё купе. Вагонный коридор был настолько узок, что пришлось двигаться боком. «Двоим дистрофикам проблема, разойтись, а как же я…» Навстречу, подбоченившись, пробиралась слишком высокая блондинка, возможно, поэтому он не успел додумать.

— Извините за неудобства, — бросила вдогонку проводница, — в вагоне едет баскетбольная команда, вот пришлось удлинить купе и сузить коридор. Вы пригнитесь…

Пассажир присел в позе танцора, исполняющего танец гопака. Блондинка перешагнула танцора, чуть-чуть чиркнув по бритому затылку каблуком. Пассажир возмутился:

— Осторожно! Не думайте, что я подкаблучник…

Тренер запретил давать интервью любому, поэтому баскетболистка промолчала.

— Не дождетесь… — сказал пассажир и продолжил пробираться на своё место.

Немного расстроенный он, наконец, добрался до нужного купе. Дверь мягко отъехала в сторону, и он оказался в довольно просторной комнате с окном, в котором, словно фото блестел кусок голубого неба. Как обычно по краям лежали два мягких дивана, стол с джентльменским набором и в дополнения в углу сидел немного полноватый гражданин.

— Добрый день, — сказал вошедший пассажир, — меня зовут Игорь.

— А я — Мартин — историк.

Как

и положено они обменялись визитками.

— Действительно историк, — просматривая визитку, сказал Игорь, — Мартин Гелль?

— Да-да, Гелль, я немец…

Мартин говорил с легким акцентом, поэтому в рассказе я не буду коверкать его речь. Читая визитку Игоря, Мартин пытался понять смысл русских слов.

— Алкоголь, любовь, ненужный разговор — не предлагать. — Немец задумался — Не предлагать?

— Нет, — подтвердил Игорь.

Он уже удобно устроился на диване и собирался погрузиться в любимую музыку плеера. Потом ему хотелось выудить троечку изысканных аккордов из нового альбома Нестареющего Андрея, тем самым, закончив изучения гитары. Что касается любви — ею полностью владела жена. Про алкоголь вообще не хотелось вспоминать. Эту заразу он подцепил, когда работал в одном атомном НИИ. Лучевую болезнь запивали техническим спиртом, и ему затем долго пришлось лечить алкоголизм. У Мартина не было ни единого шанса, Игорь не любил слышать рассказы.

— В России я не случайно. Я читаю лекции в домах престарелых. Последнее выступление, к сожалению, отменили. Мне очень нужно дочитать…

Игорь безразлично молчал.

— «Второй фронт». Мой отец воевал, но он был пацифистом. Его не заслуженно осудили…

Игорь достал плеер.

— Хорошо, — надевая наушники, сказал Игорь, — я вас слушаю.

— Это случилось в городе Г…

Случайно или нет, но трагедия случается обычно тогда, когда исчезают ангелы, а зияющую дырами пустоту заполняет разная гадость. Ангелы покинули город, оставив жителей на произвол судьбы, войны и скорого поражения. Город спал, когда ночное небо постепенно затягивалось рёвом моторов. Луна первая, почувствовав что-то неладное и соблюдая светомаскировку, закрылась тучей. Было поздно.

«Внимание! Внимание! Воздушная тревога…»

К бомбёжке невозможно привыкнуть. Её можно пережить, переждать, перебороть.

После второго предупреждения Мартин решил собираться. Очень уж хотелось выжить. В свете тусклой свечи суетная попытка отыскать вещи. Кроме холодного страха, ощущения нательной теплоты. Брюки, рубашка, свитер на теле, значит, он не раздевался, словно ждал налёта.

Пронзительный свист падающей бомбы; попытка спрятать голову, куда угодно, лишь бы не слышать смерть. Пока ты жив, сопротивляйся. Скорее в бомбоубежище. Бежать!

Только перед дверью он вспомнил, что что-то забыл. Мартин обернулся. Чарли стоял на том же месте, с теми же жестами; только улыбка была другой. Как он, Мартин, мог забыть — его, фамильное лицо фирмы продающей манекены.

«А мой костюм идёт ему, — беря в охапку манекен, подумал Мартин, — бежим со мной дружище…»

За дверью их ждали трое; Мартин и Чарли растерялись, в эту минуту они смахивали на двух влюблённых педиков.

— Господин Гелль, мы извиняемся за беспокойство, но обстоятельства изменились. Американцы открыли «второй фронт». Жителям города угрожает смертельная опасность, — обратился к Мартину старший офицер, — вы выполнили заказ?