Продавец крови

Устинова Мария

Он оттер меня плечом, и я отпрянула. Прижалась к стене, таращась в темноту, и вдруг почувствовала ладонь на губах — Феликс зажал мне рот.

— Надо спрятаться, — прошептал он. — Идем.

Он вел меня за плечо, и я сразу перестала ориентироваться в пространстве. Феликс направил меня вперед, надавил ладонью на голову, и я пригнулась.

Он заставил меня сесть и попытался освободить руку. Я не отпустила. Он был единственным ориентиром в окружающем пространстве. Если отпущу — совсем потеряюсь.

Феликс резко встряхнул рукой и

избавился от моей хватки. Я подалась назад, ударилась головой, и до меня дошло, что я под столом. Я вцепилась в ножку, как в спасательный круг, слепая и беспомощная, и прислушивалась, пытаясь понять, что происходит.

В общем шуме выделился голос: «Что там?», скрежет стекла, крик, грохот на лестнице — и первый выстрел. Темноту разорвали вспышки. Я упала на пол, закрывая голову руками.

Снова звуки борьбы и выстрелы.

Стол содрогнулся, похоже, я в эпицентре боя. Вдруг я поняла, что темнота перестала быть такой густой — перед лестницей метались черные тени. Все закончилось так же внезапно, как и началось — клубок перед лестницей распался. Я приподняла голову, щурясь в темноту.

На несколько секунд все застыло, и я услышала Феликса:

— Это ты?

— Кто еще. Где Яна? — голос Эмиля, шаги по лестнице — он спускался. Хорошая идея, я бы тоже заняла там позицию для стрельбы.

Вспыхнул свет. Как и предполагала, я лежала под столом. В нескольких метрах стоял Феликс — спиной ко мне, в правой руке пистолет, в захвате левого локтя — шея какого-то парня.

— Я здесь, — пробормотала я.

— Опять убежала. Это кто? — он кивнул на человека на полу и наступил на правую кисть, препятствуя попыткам добраться до пистолета. Эмиль держал его без усилий.

Феликс молчал, неуверенно покачиваясь, словно у него шок.

— Шивонин, — ответила я.

— Не высовывайся, — вдруг сказал Эмиль.

Я не видела, что его встревожило, но присела. В последние дни я научилась действовать быстрее, чем думать. Эмиль смотрел на брата совершенно безразлично, нашел меня взглядом, и я увидела, как раздуваются его ноздри — здесь вкусно пахло кровью.

Мне срочно потребовалось на свежий воздух — туда, где меня не будет мучить удушливая тошнота.

Жертва Феликса обмякла, сползая на пол. Он не стал удерживать груз и отпустил, парень в глубоком обмороке рухнул на пол, и Феликс подобрал оружие. Он рассматривал Шивонина.

— Отпусти, — сказал Феликс.

Эмиль убрал подошву ботинка с руки, и отступил.

— Проси все, что хочешь, — заявил Шивонин.

Вампир промолчал. Феликс обошел его по кругу. Человек растерял свой лоск, и остатки гордости — просто толстый пожилой мужик в костюме.

— Мы пойдем, — сказал Эмиль. — Разбирайся сам. Иди ко мне, Яна.

Он говорил негромко, размеренно, словно с диким зверем. Стараясь двигаться осторожно, я выползла из-под стола и по стенке начала пробирать к выходу.

— Не уходи, девочка! — вдруг попросил меня Шивонин, когда я была уже у лестницы.

Я

остановилась. Он боялся оставаться наедине с вампиром. Люди всегда испытывают солидарность, сталкиваясь с ними — как эмигранты в чужой среде. Чувство сплоченности, поддержки — это очень важно, когда тебе могут разорвать горло. На кого еще положиться? Только на человека.

Как знакомо… Но иногда стороны легко тасуются.

А он бы что сделал, попроси я его о том же? Думаю, не остался бы. Я развернулась и начала подниматься. Я уходила не из-за этого — плохо, когда твое решение зависит от чужих поступков. Но я не хочу загораживать дорогу вампиру ради того, кто не считается с чужой жизнью.

Не знаю, остался ли жив Шивонин. И знать не хочу.

Глава 70

На кухне Феликса — мрачной и темной, я села за стол, стараясь не смотреть на Эмиля. Он взял меня за подбородок и повернул голову, рассматривая багровую скулу.

— Что-нибудь еще?

— На руку наступили, — буркнула я и показала красноватый оттиск подошвы с обратной стороны предплечья.

Он намочил полотенце, отжал и бросил мне. Теплая тряпка шлепнулась прямо в руки.

— Вытрись, — он вышел из кухни, а я послушно прижала полотенце к лицу и вздохнула.

На самом деле мне нужен душ, но сойдет и так. Я наслаждалась приятным теплом, куда-то уплывая, пока выстрелы в подвале не привели меня в чувство. Подняла глаза, рассматривая взбешенное лицо, и вновь уткнулась в полотенце.

— Зачем ты сюда приехала? — резко спросил Эмиль. — Зачем убежала, Яна? Все было хорошо или нет?

Мне не хотелось убирать теплое полотенце. Только не это, только не скандал.

— Как ты меня нашел? — пробормотала я.

Я промокнула раненую скулу и бросила остывшую тряпку на пол. Надо вернуться за оружием, но сил не было.

Я молчала, глядя в пол — говорить невыносимо: из-за боли и эмоциональной усталости. Я испытывала смутное желание начать оправдываться и мне жуть, как хотелось этого избежать. Под пристальным взглядом Эмиля я полезла в холодильник за льдом. Нагребла пригоршню, прижала к лицу и закрыла глаза. Лед освежил, да и боль начала затихать.

— Это диагноз на всю жизнь? — неожиданно спросил он. — Почему ты уехала?

Я несмело подняла глаза.

— Пожалуйста, давай поговорим позже. Я устала.

— Нет, мы поговорим сейчас! Ты бросила меня в гостинице и поехала к моему брату!

Я молча пнула полотенце, и Эмиль сбавил тон:

— Если бы я не поехал за тобой, что бы с тобой было? Прекрати убегать… Я на твою машину маячок поставил.

Теперь ясно, как он меня нашел. Сегодня же найду и выброшу.

У меня уже был мужчина, который распоряжался моей жизнью. Этот же самый, кстати. В том, чтобы быть одиночкой есть свои плюсы: не нужно оправдываться, когда поздно приходишь домой, убегаешь или встречаешься с другом.