Проданная
Шрифт:
— Отцепись от меня, — она визжала так, что закладывало уши. — Отцепись! Больно! Бешеная сучка!
Я даже отошла от нее на несколько шагов, но верийка все вопила, как тревожная сирена. Вокруг уже собрались невольницы и смотрели на нас. Вдруг расступились, и сквозь толпу вышла Сильвия. Губы поджаты, широкие брови почти сошлись у переносицы. Она тронула симулянтку за плечо:
— Что с тобой, Вана?
Та изобразила на лице самое чудовищное страдание и пробормотала плаксиво:
— Она меня ударила. Вывернула
Сильвия перевела на меня сосредоточенный взгляд:
— Она говорит правду?
Я не стала изображать стеснение и раскаяние. Не в чем каяться.
— Она оскорбляла меня. Дергала за волосы. Я всего лишь попросила ее убрать руки.
Верийка даже притопнула ногой:
— Она врет! Я лишь спросила, как ей живется здесь. Хотела подружиться. А она меня ударила! Она просто зазналась! Считает себя лучше нас! Потому что оставалась с господином наедине. Так и сказала!
— Зачем ты врешь?
— Сама врешь! Злобная дрянь!
Я просто покачала головой. Ругань и крики — то, чего я никогда не понимала. Мама всегда говорила, что горло дерут только дураки, а умный человек всегда способен спокойно объяснить свою позицию. Жаль, что она не уточняла, что это срабатывает только с умным собеседником. Дурака не переорать. Но я не могла допустить, чтобы меня оболгали.
Сильвия теряла терпение:
— Девушки, кто-то видел, что здесь произошло?
— Я не видела, но слышала, — сквозь толпу протиснулась Гаар.
— Ну? — вальдорка кивнула, давая понять, что ждет пояснений.
— Вана задиралась. Назвала Лелию криворукой и сказала, что она станет уродливой, когда обрежут волосы.
Сильвия перевела взгляд на верийку, которая перестала симулировать, изображая боль, и просто опустила голову, пряча глаза:
— Она сказала правду?
Вана с вызовом вскинула подбородок:
— Конечно, нет. Они просто сдружились, вот эта малохольная ее и покрывает. Кому ты поверишь: этой новенькой рабыне или мне?
Сильвия хмыкнула:
— Зная тебя, я охотнее поверю ей. — Сильвия ткнула толстым пальцем ей в грудь: — Если я узнаю, что ты снова задираешь Лелию — пожалуюсь управляющему. А не уймешься — уговорю продать тебя. Уж, найду причину, поверь.
Вана поджала губы, изображая вселенскую обиду на несправедливость, но хватило мозгов промолчать.
Сильвия кивнула мне:
— Пойдем. Тебя требует господин.
Я посмотрела на верийку и не сдержала улыбки. Так ей и надо. Пусть знает, пусть злится. Пусть ее перекосит от ревности.
Я вышла вслед за Сильвией, высоко задрав голову. Значит, Мателлин еще не уехал. Но зачем я ему сейчас? От мысли, что он позвал меня, внутри разлился жар, сердце заколотилось. Мне даже не дали причесаться. Я наспех на ходу пригладила пальцами волосы, ловя свое отражение в стеклах.
Проклятый
Сильвия сосредоточенно кивнула:
— Иди. Не заставляй себя ждать.
Я толкнула створку, тихо вошла в приемную.
Другую приемную.
У полузакрытого портьерами окна стоял Невий.
Ноги будто пристыли к полу. Я даже приоткрыла от ужаса рот, но не могла пошевелиться.
Невий стоял у окна в распахнутом серебристом халате. Курил. Я сразу узнала этот омерзительный запах — дарна. От нее затуманивается мозг. Все торговые базы воняют ею.
Я не понимала одного: если меня позвал господин, то… разве этот ублюдок тоже мой господин? После всего, что было вчера? Или все, что было вчера — лишь насмешка? Ужас пробрал до корней волос. Я умру, если этот выродок вновь дотронется до меня.
Невий повернулся:
— Подойди, рабыня.
Я не шелохнулась. Испытывала лишь одно желание — бежать прочь.
— Я велел подойти.
Я вновь не сдвинулась с места. Он отшвырнул сигарету и оказался рядом в несколько широких шагов. Пальцы впились в мою шею.
— Ты оглохла?
Я молчала. Вцепилась в его руку, стараясь ослабить хватку, но это было бесполезно. Невий протащил меня через приемную и втолкнул в комнату. Я с ужасом заметила кровать. Рабов в покоях не было.
Он отпихнул меня, развалился в мягком кресле у панорамного окна, за которым шумел сад. В его руке вновь оказалась вонючая красная сигарета.
— Подай настойку флакк. Бар — там, — он указал пальцем на противоположную стену.
Я посмотрела на нишу бара, сделала было шаг, но он окликнул:
— Стой. Сними платье. Хочу видеть твои сиськи. И задницу.
От этих слов меня передернуло так, что по позвоночнику прошла отвратительная колкая волна. Омерзительные слова, и этот тон… Он будто швырял в меня дерьмом. Я с ужасом уставилась в желчное лицо. Нет, мне показалось тогда: они совсем не похожи. Они не могли быть похожи. Я отчаянно хотела, чтобы между ними не было ничего общего.
Ничего.
Терпение Невия лопалось:
— Рабыня, сними платье, я сказал.
Я потянулась было дрожащими пальцами к поясу, но будто опомнилась. Замерла. Стояла истуканом, не понимая, что делать. Меня трясло. Внутри все ходило ходуном, в ушах шумело. Казалось, еще немного, и я упаду без чувств.
Невий оказался рядом, будто по щелчку пальцев. Ухватился за ворот моего платья и рванул так, что ткань разошлась со скорбным треском, обнажая тело. Он скинул испорченное платье к моим ногам и вцепился в грудь с такой силой, что я едва не взвыла, попыталась сбросить его руку.