Продана монстру

Кисс Марианна

Это даже расстраивало.

Что же, у меня не будет ни одной попытки попробовать завладеть его сердцем.

О чём это я? Каким сердцем?

Человек каждый месяц покупает девственницу, как ты думаешь, какое у него сердце?

Не стоит даже мечтать о таком.

А пока только скука… больше ничего.

На пятый день вечером горничная принесла ужин и вышла. Я секунду посидела, посмотрела на поднос с едой и вдруг поняла, что девушка не закрыла на ключ дверь. Не было характерного скрипа, который был всегда до того как кто-то входил и

после того как выходил. Сейчас ничего не скрипнуло.

Может смазали замок?

Я встала с кресла, подошла к двери, прислушалась. Тишина. Никаких шагов поблизости. Я смело взялась за ручку двери и приоткрыла её. Снова прислушалась. Никого. Вышла из комнаты.

Длинный коридор с высокими потолками и двери в другие комнаты.

Куда идти? Может удастся сбежать?

Я пошла влево, вдоль по коридору, в полумрак. Дошла до лестницы и посмотрела вниз. Кругом тишина, только какой-то тягучий звук внизу. Я пошла вниз по лестнице. Осторожно, прислушиваясь и останавливаясь.

Где-то внизу играла музыка, кажется это виолончель. Я спустилась по лестнице и пошла на притягивающий, завораживающий звук инструмента. Не знаю, что меня тянуло, любопытство, или мелодия тягучая как мёд.

Полоска света указала на приоткрытую дверь. Легко на цыпочках, я подкралась и посмотрела туда, откуда доносились звуки.

Это зал. На стульях сидят люди. Они все в нарядной, дорогой одежде. Женщины с красиво причесанными волосами. Они сосредоточенно слушают музыку. А перед ними кудрявый молодой человек, с закрытыми от удовольствия глазами, играет на виолончели. Он так страстно водит смычком, зажимает пальцами струны, как будто делает это в последний раз в своей жизни. Он играл очень красиво. Я стояла и слушала его мелодию и тоже попала под завораживающий гипноз этой плавной музыки.

Позади всех зрителей, где заканчивались стулья, стояли двое. Мужчина в тёмном костюме – молодой красивый, высокий, с тёмными волосами и упрямым хищным профилем. И девушка в розовом платье с волосами, темноту которых подчеркивал белый цветок лилии заколотый сбоку.

Это была очень красивая пара. Такая аристократическая и утонченная. Они так подходили друг другу, и так хорошо смотрелись вместе, что я даже перестала смотреть на музыканта и залюбовалась красотой их лиц, и редкими влюблёнными взглядами, которые они бросали друг на друга. Мне показалось, это пара влюблённых.

Я засмотрелась, забыла об осторожности и положила руку на ручку двери… она предательски скрипнула… и я увидела тёмный, напряженный взгляд мужчины.

Он смотрел прямо на меня.

Испуганно я отскочила от двери и побежала к лестнице, потом по коридору и в свою комнату. Прикрыла дверь, скорее к кровати, села, потом легла, потом снова села.

Прислушалась, никого, и ни звука.

А через несколько секунд до меня долетел звук торопливых шагов.

Глава 8

Дверь толкнули и я, широко открыв глаза замерла у кровати.

В проёме стоял – он.

Тот, что слушал музыку рядом с девушкой и смотрел на неё влюбленным взглядом.

Сейчас, взгляд его совсем невлюбленный. Это взгляд человека в тихой

ярости, возбуждённого, дрожащего внутри, но наружу выдающего лишь яростный блеск тёмных глаз.

– Имя?! – прорычал он.

– Виола.

– Сколько лет?

– Двадцать.

Он прищурился. Кажется на лице его промелькнуло что-то похожее на отвращение или недоверие. Я не смогла распознать что именно, потому что он повернулся, толкнул дверь и она закрылась.

Я испуганно следила за его резкими движениями. Торопливо он прошел в гардеробную, покопался там, вышел и кинул на кровать длинное льняное то ли платье толи это такая рубашка. Как раньше в старину.

– Надень.

Я взяла с кровати платье, держала его в руках и испуганно смотрела на мужчину, не понимая, чего он от меня хочет.

– Ты вышла из комнаты без разрешения, значит, тебя ждёт наказание. Надевай! – резко сказал.

Теперь он не казался таким красивым как в том зале. Сейчас из него рвалась ярость, которую он хотел на меня выплеснуть, но сдерживал себя. Напряженное дыхание вырывалось из его груди, глаза щурились и нервно расширялись. В нём кипело, бушевало, но он контролировал, насколько это удавалось. Он был похож на человека, который очень хочет схватить и сделать что-то плохое. Даже не хочу предполагать что именно.

Думаю, наличие в этом доме большого количества гостей, притормаживало его желание схватить меня и стукнуть головой об стенку.

Я стояла испуганная такой злобой и не нарочно тянула время.

– Если ещё раз я повторю, ты будешь наказана в дважды, – проговорил он сквозь зубы.

– Но я не могу при вас…

Он быстро подошел, схватил за рубашку, которая на мне была надета, сцепил кулаки на её горле и потянул в разные стороны. Его глаза прямо перед моими, дыхание зверя, обдавало теплом и коньячными нотами.

Он рвал на мне одежду, оголяя тело, но не глядя на него, а глядя мне в глаза и показывая свою власть надо мной. Закрепляя её, отныне и навсегда.

Потом отошел, повернулся ко мне спиной. Не смотреть на моё голое тело было для него очень важно.

– Надевай, – рыкнул он и я потянулась к платью.

Нашла отверстие горловины, потом сунула руки в рукава и ткань похожая на лён скользнула по телу. Неприятно и даже колюче.

– Иди за мной, – сказал он уже спокойнее и пошел к выходу.

Я пошла за ним, на входе он обернулся, посмотрел на мои шлёпки и сказал:

– Сними это.

Я скинула шлёпки.

Теперь я была в непонятном балахоне похожем на деревенскую рубаху, босиком, с распушенными и слегка растрепанными волосами.

Мы вышли в коридор, налево. Потом вверх, по лестнице, уже не такой широкой как парадная. Она попроще, но тоже достаточно красивая, с колонами из ваз, на углах багеты. Шаг в шаг я торопилась, шла за ним, а он быстро поднимался.

Ступни мои чувствовали холодный мрамор. Руки начали дрожать. Теперь я понемногу стала понимать – шоу начинается. Больше ни одной минуты я не буду беспечно ходить по той красивой комнате. И в этом виновата я сама, своим дурным любопытством. Может быть, он обо мне и не вспомнил бы, а теперь придётся ещё и наказание получать.