Продается планета (сборник)
Шрифт:
Нэва помрачнела. Она предпочитала не слышать ничего об этих агентствах “П-3”; вся система купли-продажи знаний пугала ее и выводила из себя. Однажды Кол попробовал объяснить ей, как это делается, но она заткнула уши и отказалась слушать. Торговать знаниями с таким же холодным цинизмом, с каким играют на бирже, — это безбожно, это значит не иметь за душой ничего святого.
— Что ему было нужно? Зачем он к нам пришел?
— Сейчас скажу. Насколько я понял со слов моего маленького лысого друга, все это Агентство Мэнн — предприятие,
— Не понимаю, о чем ты говоришь.
— Ну, ты же знаешь, как работают эти агентства “П-З”. Они всего лишь посредники. Желающие продать свои знания с их помощью находят покупателей. То же самое делают желающие купить знания. Агентства берут за это взносы, и в конце концов все довольны.
— Но они не… — Нэва с трудом проглотила комок в горле. — Они не занимаются самим… процессом?
— Нет, они не занимаются самим процессом пересадки. Это уж дело покупателей и продавцов. Они находят какую-нибудь подходящую для “П-З” специальную лабораторию трансформации. Но вот что я выяснил об Агентстве Мэнн: оно принадлежит Эмерсону Уэри.
— Кому?
— Уэри. Я уже говорил тебе о нем. У него огромные капиталы. Множество атомных предприятий. Только теперь Уэри надоело копить доллары. Он скупает знания, разум.
Нэву передернуло. Она посмотрела в направлении кухни, туда, откуда доносилось привычное, успокаивающее бульканье кипящей в кастрюльке воды. Ей не нравились эти разговоры о купле-продаже, но сегодня Кол был в таком хорошем расположении духа, что она не решилась ему перечить. Она только спросила:
— Но зачем, Кол? Зачем ему все эти знания?
— Поди разберись! Денежные тузы часто стремятся к власти. Может быть, и Уэри такой же. Он уже набил башку этими чертовыми знаниями больше, чем кто-нибудь другой в целом мире. А ему все мало.
— Но почему?..
— Сам удивляюсь. Он вырос в трущобах, был бедным ребенком, не умел читать. Может быть, теперь ему хочется сравняться со всеми теми “шикарными” молодчиками, скупая то, что они знают. Но кому бы могло прийти в голову, что ему понадобится психосемантика.
Это ее потрясло.
— Кол!
— Не надо так волноваться, — усмехнулся Кол. — Я не собираюсь продавать свои знания. Специальность у меня скромная, я даже не могу нас прокормить, но это все, что я имею.
— Ужасно! Предлагать тебе такую вещь!
— А почему бы и нет? Это же бизнес, Нэва. У меня есть то, в чем нуждается Уэри, он предлагает деньги. Нечего тут расстраиваться.
Нэва содрогнулась, ей стало противно.
— Бр-р! Меня тошнит. Обворовывать человеческие мозги, выдергивать знания, как… как выдергивают зубы. Случись это с тобой, Кол, я бы не вынесла.
— Даже за пять тысяч?
Кол потянулся к ней, обнял. Немного погодя он прошептал:
— Иногда мне кажется, что я сошел с ума. Может, этот лысый прав.
— Не говори так!
— Но ведь это правда. Много ли проку от меня такого, Нэва? Ведь я не больше чем вещь в этом кресле-каталке…
Он снова впал в депрессию, а Нэва сжимала его крепче, чтобы поддержать в нем силы.
— Ты — талант, — горячо убеждала она. — Никогда не забывай этого, Кол. Ведь так сказали там, в университете.
— Таланты тоже едят, милая. Их жены тоже должны есть. Вспомни ту книгу, Нэва, этот мой несчастный шедевр — тиражом пятьсот семнадцать экземпляров…
— Прекрасная книга! “Научное обозрение”…
Он горько усмехнулся.
— Кол! — вскрикнула Нэва, и все напряжение этого вечера оборвалось, словно туго натянутая струна. Потекли слезы, как кипящая вода, хлынувшая через край кастрюльки.
На следующее утро Нэва поздно пробудилась от тревожного сна и бросилась готовить завтрак для Кола. Она была стенографисткой класса 3-А в муниципалитете, но высокая квалификация не давала ей права опаздывать. Нэва торопливо поцеловала Кола и убежала.
Когда она ушла, Кол объехал на кресле комнаты, пытаясь настроить себя на рабочий лад и вернуться к старенькой, разбитой пишущей машинке, которая приютилась на краю обеденного стола. Статья по его специальности, наполовину написанная им, плод длительных раздумий, должна была появиться в малотиражном научном журнале, который платил своим авторам условно, ради престижа.
“Престиж и картошка, — криво усмехнулся Кол. — Престиж жареный, престиж пареный, престиж под соусом”.
Все предвещало неудачный день.
К одиннадцати часам он отстучал на машинке восемь строк статьи и обрадовался, когда звонок в дверь прервал его работу.
Человек, ожидавший у порога, снял шляпу, и свет из прихожей заиграл на его лысине.
— Опять вы? — удивился Кол. — Я же вам вчера сказал, мистер…
— Бич, — вежливо подсказал лысый, входя в прихожую и снимая пальто. Он нежно сжимал под мышкой лоснящийся кожаный саквояж. — Вчера было вчера, — улыбнулся он. — Я имел возможность переговорить с моим клиентом и готов сделать другое предложение.
— Вы зря теряете время, мистер Бич.
— Как знать, я еще ничего не сказал. — Он сел и щелкнул толстыми металлическими застежками саквояжа. — Так вот, мистер Уэри просто преклоняется перед вашими познаниями и щедр как никогда. По совести говоря, он превзошел себя…
— Послушайте, дело не в цене. Мне не по душе вся эта “П-З” контора, и я не хочу иметь с ней никакого дела.
— Вы уверены?
Кол засомневался.
— Ну ладно, выкладывайте цену и потом катитесь.
— Пятнадцать тысяч. — Бич поспешил вынуть толстую авторучку, открутил колпачок. — Итак, вы подпишите первым.