Прочь от тебя
Шрифт:
Адреналин всё ещё бушует в крови, кулаки чешутся, требуя немедленного выброса скопившейся энергии. Чёрт, оказывается, тело скучало по таким простым и понятным движениям. Ничего не похоронено окончательно. Могильный земляной холм оказался лишь кучей наваленной пожухлой листвы, которую размело во все стороны от малейшей встряски.
Я возвращаюсь в подъезд, к всхлипывающей девушке. Она сидит на корточках и что-то подбирает с пола.
– Эй, ты как?
Я не придумываю ничего лучше, кроме как остановиться в двух шагах
– Всё в порядке?
Я аккуратно дотрагиваюсь до плеча девушки. Она дёргается и ведёт плечом, сбрасывая мои пальцы. Да что она там всё подбирает? Я подсвечиваю экраном мобильного телефона, замечаю ярко-красную и желтую пластмассу – сломанная детская игрушка.
– Это твоё, да?
Девушка не отвечает, только согласно кивает головой, всё ещё всхлипывая, и отворачивает лицо. Света от экрана хватает только на то, чтобы выхватить из темноты курчавые русые волосы и узкое бледное лицо.
– Брось это. Уже не починишь…
– Урод… – выдавливает он из себя еле слышно.
Девушка прекращает попытки собрать сломанную вдребезги игрушку и вытирает тыльной стороной ладони глаза. Поднимается немного неловко и отворачивается, стягивая разодранную на груди блузку. Трясущимися руками одёргивает задранную юбку. Её знобит как от лихорадки. Она мнётся на одном месте, не решаясь сделать ни шагу в сторону. Кажется, такое состояние называют шоковым, когда от пережитого стресса человек на время дезориентируется в пространстве. Уговоры и прочее не помогут, нужно дать ей зацепиться сознанием за что-то знакомое и привычное.
Я подбираю самые крупные части от пластмассовой игрушки.
– Что это была за игрушка?
Я включаю фонарик на телефоне, кладу его на пол так, чтобы он немного освещал тот тёмный закуток, где мы сейчас находимся. Дотрагиваюсь до плеча кончиками пальцев. Она шарахается от меня в сторону. Я предупреждающе выставляю руки:
– Эй, всё хорошо, да? Я тебя не трону. Не бойся. Тот мудак уже ушёл… Кто он тебе?
– Никто. Уже никто.
– Хорошо. И его уже нет рядом. Не бойся. Ты куда-то шла?
Отрицательный кивок головы. Ещё одна попытка.
– Ты здесь живёшь?
– Да…
Её взгляд беспомощно мечется по моему лицу, она смотрит мне куда-то за спину. Хочет уйти, но боится сдвинуться с места. Сказала, что живёт здесь. А я не помню, чтобы видел её ранее. И кажется, что квартиру никто не продавал. Снимает, что ли?
– Пойдём, я провожу тебя. Тебе на какой этаж?
– Нет, не надо. Я сама.
– Конечно, сама. Я просто рядом побуду, о'к? Лампочки перегорели или выбил кто-то. Темень непроглядная. Так будет спокойнее. Пойдём.
Я протягиваю руку. И разумеется, она делает вид, что не заметила протянутой ладони, протискивается сбоку
– Что это была за игрушка? – спрашиваю я, чтобы не молчать, и хоть немного растормошить девушку.
– Пожарный грузовичок, – отвечает она. Голос всё еще дрожит, но уже не так сильно.
– Какой еще грузовичок?
– Пожарный грузовичок Рой из мультфильма "Робокар Поли". Мой сынишка смотрит этот мультик.
– Я о таком даже не слышал. Интересный хоть?
– Ему нравится.
Третий этаж. Девушка замирает возле лестничных перил, мельком оглядывая меня. Глаза смотрят затравленно. По её взгляду я понимаю, что сейчас выгляжу не самым презентабельным образом. Я скорее напоминаю одного из тех, кто слоняется по дворам, стреляя по мелочи, или отжимает гаджеты у молодёжи. Сколько дней на куреве и энергетическом дерьмовом пойле из жестяных банок? Трое или четверо бессонных суток? Щетина смотрится неопрятным грязным пятном, расползшимся на большую часть лица. Отросшие волосы свисают по бокам, закрывая уши. Я расчесываю их пятерней, откидывая назад.
– Ты здесь живешь? Давно? Не видел тебя раньше.
– Нет, совсем недавно.
– А я – этажом выше. То есть не сам живу, а сдаю квартиру.
Какое ей дело до того, живу я здесь или нет? Она хочет как можно скорее распахнуть дверь и скрыться за спасительным тонким листом из железа.
– Ладно, я пойду, пожалуй…
Но всё ещё стою, словно ноги к месту приросли.
– Меня Денис зовут.
Девушка молча кивает, держась за дверную ручку.
– Спасибо, Денис, – выжидающе смотрит на меня, всё ещё стискивая одной рукой разодранную кофту на груди. Она явно чувствует себя неуютно.
– Береги себя!
Я улыбаюсь на прощание и сбегаю вниз по лестнице. Но не ухожу со двора, а сажусь на лавочку возле детской площадки. Сам не знаю почему, но предпочитаю торчать во дворе, дожидаясь кого-то из знакомых жильцов, с кем еще могу переброситься парой слов.
– Здорово! – по плечу хлопает тяжелая рука. Я поднимаю глаза – Костян. Долговязый, худощавый, с вечной ухмылочкой на лице. Он встает в боксерскую стойку и делает ложный выпад в мою сторону. Костян прекрасно знает как мне не нравится это его типичное приветствие. Но ему плевать – раз за разом одно и то же.
– И тебе не хворать, – я шутя пробиваю ему по корпусу. Он довольно ржёт и только после этого жмёт мне руку.
– Давно тебя не было видно здесь. Месяца полтора?
– Два. Ну как видишь – появился, жив-здоров.
– Чем занимаешься?
Я равнодушно пожимаю плечами:
– Всё тем же, моторы перебираю, а ты?
– Да я что? У меня всё стабильно и тихо, как в морге.
– Костян, что за жильцы в тридцать первой квартире?
– Третий подъезд?
– Ага, тот же, где моя хата. Только этажом ниже.