Пробуждение
Шрифт:
Рррррррр. Она ложится у моих ног и принимается тереться головой о пыльную землю.
Я опускаюсь на корточки, чтобы почесать ее за ухом.
— Ты ведешь себя так, будто я не обращаю на тебя внимания.
Натали закрывает глаза, наслаждаясь лаской. Это ненадолго отвлекает меня от головной боли, но тут я замечаю, что Натали с силой лупит хвостом по земле. И это не счастливое постукивание довольной кошечки. Она поддерживает ритм. Словно выстукивает сообщение, которое я должна расшифровать. Это пробуждает все мои инстинкты.
БУУУУУУУУМ бум, бум, бум, бууууууууууууум, буум, БУУУУУУУУУУУУМ,
Неужели она действительно пытается мне что-то сказать?
Вот, снова. Я сажусь и внимательно смотрю на черную кошку.
Буууууууум, бум, бум, бум, бууууууууууууум, буууууууууууууум, бум, бум, бум, бууууууууууум, бум.
— Что ты говоришь, Натали?
Буууууууум, бум, бум, бум, бууууууууууууум, буу-уууууууууууум, бум, бум, бум, бууууууууууум, бум.
Я достаю из сумки ручку и пытаюсь зарисовать ритм на ладони. У меня получился ряд из длинных и коротких полосок, напоминающий код.
Длинная, короткая, короткая, короткая, длинная, длинная, короткая, короткая, короткая, длинная, короткая… как в азбуке Морзе.
Но это невозможно! Ты же всего лишь чертова кошка.
Натали смотрит на меня сквозь прищуренные веки, продолжая беззаботно урчать. Она потягивается и довольно зевает, словно говоря: Продолжай поглаживать меня, человек.
Только сумасшедшая может решить, что кошка разговаривает с ней при помощи азбуки Морзе. Я слишком много времени провожу с помешанной на теории заговора Селией. Но Натали действительно пытается привлечь мое внимание и что-то сказать. Боль в голове не отступает. Я точно знаю, что дома меня не ждет ничего хорошего. Особенно, если мама и папа оба дома. Вдруг у меня перед глазами начинают плыть буквы. Я не могу прогнать видение. Оно напоминает выстраивающееся слово в шоу, где надо по буквам угадывать загаданное ведущим слово. Как в Поле Чудес. Только все буквы разного размера и формы, и слово плохо видно, но я точно знаю, что там написано.
«О-П-А-С-Н-О-С-Т-Ь». У меня перехватывает дыхание.
— Господи! Папа!
Я резко отрываю руку от Натали, и она убегает вслед за Элеонор. Папа! Что-то случилось с моим отцом! Неужели Эмили причинила ему вред? Натали об этом меня предупреждала? Я взлетаю на крыльцо, пересекаю кухню и застываю как вкопанная посреди гостиной. Мои родители сидят на диване с отсутствующими выражениями на лице.
У мамы заплаканы глаза, и она сжимает в руках аптечку первой помощи. Значит, что-то случилось. Папа поворачивается и смотрит на меня. Он белый как полотно, а на лбу у него огромный малиновый синяк. Мама прикладывает к нему компресс. Когда она поворачивается в сторону, я вижу засохшую кровь на папиной щеке.
Я обхватываю голову руками и судорожно стараюсь втянуть побольше воздуха в горящие легкие.
Бог ты мой. Мое видение сбылось.
— Это Эмили с тобой сделала? — выпаливаю я.
— Кто? — спрашивает мама.
Я пытаюсь подавить гнев, борющийся с ужасом за место в моем сознании.
— Призрак, который здесь живет.
Мама хмурится.
— Кендалл, я не потерплю подобных разговоров.
— Но, мам!
Папа поднимает руку, останавливая нас обеих.
— Сара, пожалуйста.
Он поворачивается ко мне.
— Нет, милая.
— Дэвид, не нужно давать ей лишний повод для фантазий.
— А по-моему, очень даже нужно.
Мама хмыкнула и схватила папу за руку. Когда она начинает судорожно глотать, это означает, что она пытается смотреть на вещи не через призму своих религиозных убеждений. В ее глазах я вижу боль и растерянность, от которых у меня сжимается сердце. Это выходит за пределы ее понимания. Ее мира. Она не хочет мириться с этим. Это противоречит всему, во что она верит. Но главное, что папа пострадал. И я это предвидела, а значит, пора принимать меры.
— Хватит бороться, Сара. Если наша дочь может помочь, нужно позволить ей, — мягко произносит папа.
Я догадываюсь, какое решение пытается принять мама.
Снять домашний арест… на время.
Охотница за призраками снова в деле!
Глава пятнадцатая
— Так, это 4-1-1.
Прошло два дня с судьбоносного происшествия с папой. Я сижу на кровати с записями, сделанными после того разговора с родителями, в руках. Селия устроилась на полу, скрестив ноги, Тейлор сидит за моим письменным столом, а Бекка Азоф прислонилась к стене и обдирает с ногтей черный лак.
После короткого разговора с призрачной Эмили мы знаем, что она не причиняла папе вреда. Из этого делаем вывод, что мы имеем дело с другим и очень злобным духом. Эмили пока придется подождать.
Мы начали свое первое официальное дело: Дело № ОП-0001 — Ратуша Рэдиссона.
— Воскресной ночью кто-то перевернул весь папин офис вверх дном. Он обнаружил разгром в понедельник утром. Бумаги и карандаши разбросали по полу, а модель нового района города, над которой он работал, порезали на сотни кусочков. Как будто по ней прошлись газонокосилкой.
— Невероятно, — воскликнула Селия.
Ее глаза так и сияли.
— Это точно дело рук полтергейста. Представь, как здорово было бы заснять его на видео.
Бекка усмехнулась.
— По твоим словам, в кабинете твоего отца живет Эдвард Руки-ножницы?
— Не совсем.
Я слезла с кровати и села на пол напротив Бекки.
— Кабинет закрыли после пяти вечера. Охранник заявил, что после семи в здании уже никого не было. На записи камер видеонаблюдения видно, что никто не входил и не выходил из папиного кабинета.
Тейлор щелкнула ручкой по губе и предложила:
— Нам нужно проверить эту запись и убедиться, что ничего не упущено. Вдруг нам удастся увидеть что-нибудь странное. Какое-нибудь свечение, например.
— Или эктоплазму, — подхватила Селия.
Бекка опустила глаза.
— Я могу послушать запись, вдруг поймаю необычные звуки. Вы же за этим меня позвали?
— Отличная идея!
Я в восторге. Они по-настоящему в это втянулись.
— А что случилось с твоим папой? — спросила Бекка.