Пробуждение
Шрифт:
– О господин! Эти милые люди за символическую плату согласились нам помочь в нашей трагедии. – слезы выступили в уголках глаз девушки, и она потянувшись в декольте, под взглядом смутившегося мальчика достала кошелёк, из которого вытащила десяток рублей и передала ему.
Он уже было собрался гордо отказаться, но в последний момент смирил гордыню и тяжело вздохнув убрал деньги карман пиджака. Прямо к долговой расписке.
Своё раздражение о решил выплеснуть на тех двоих, кто заколачивал крышку гроба: - Аккуратнее! Это гроб моей сестры, а не ваших… ваших…
И тут поднялся тот, кто
Лицемерная и плотоядная улыбка по отношению к девушке, вызвала у Стефана вспышку ярости, и он покрепче схватился за шпагу. Может быть он и ударил наглеца, но тонкая рука легла поверх его и под умоляющим взглядом Ядвиги, он лишь огрызнулся: - Знай свой место простолюдин! Иначе не посмотрю на твоё подлое происхождение, вызову на дуэль и зарежу!
– Конечно, кончено. – продолжал клоунаду бригадир, но всё же прекратил раздражать Лииса и подошёл к своим работникам. Те как раз закончили все приготовления и готовились взвалить на плечи ящик с телом.
До кладбища добирались они в полной тишине. Само место было убогим, и вспоминая слова сестрёнки два месяца назад о море и деревце рядом, Стефан мрачнел всё больше. Вокруг него было кладбище бедняков и Стефан лишь крепче сжимал, свою шпагу смотря как опускают гроб в вырытую яму, а старик священник удивительно быстро для его возраста тараторит молитву. Позади парня стояли Иван, Ядвигу же мальчик оставил в доме подальше от мужланов, которых она наняла. Хотя она и возражала, говоря, что хочет проститься с госпожой. Но Лиис был непреклонен и стоя над могилой, сказал: - Ты была лучиком света после ухода мамы сестрёнка. Передай всем привет, надеюсь они смогут меня простить. Как и ты. Тебя здесь будет не хватать.
Он продолжал смотреть как рабочие закидывают землю и мысли его застыли, а вместе с ней исчезла и его осторожность. Поэтому подошедшего сзади мужчину, он заметил только тогда, когда тот заговорил: - Жаль. Действительно жаль.
Повернувшись Стефан встретился с холодными глазами Дмитрия по прозвищу «Скрипка». И не отводя взгляд спросил: - Что именно? Только не говорите, что смерть чужого вам человека, вызвала у вас хоть каплю сожалений.
– А вы циничны. Но я не совсем чужой вам человек. Я знал вашего отца, а он много рассказывал о своей дочурке. Да и виделись мы однажды, она приходила к нам интересовалась где вы.
– ЧТО? – удивлённо вопросил Стефан: - Она со смерти отца с кровати встать не могла!
– Любовь удивительная штука. – покачал головой бандит: - Даже смертельно раненные могут сражаться до защищая любимых, а просто пересечь город… Любопытно только, откуда она только узнала куда идти? Может вы ей рассказали…?
Стефан промолчал. Он никогда никому не говорил, но сестра была большой умницей. Могла подслушала его разговоры или Иван невольно проболтался.
– Ну я собственно не поэтому вопросу. – не дождавшись ответа, сказал Дмитрий: - Вы прочли записку, что я вам оставил?
– Да. – ладонь Стефана на рукояти сжалась, так что костяшки побелели: - Но только сегодня, поэтому мне требуется отсрочка.
– Действительно неприятный инцидент. – кивнул бандит: - Больше всего обидно, что я был в тот момент рядом и не смог его предотвратить. И поэтому, а также принимая во внимание вашу трагедию, мой господин готов предоставить вам новую отсрочку. Две недели. Сумма, что вы должны вернуть указана здесь. – ткнул он в карман из которого торчала долговая расписка. И не став дожидаться ответа выхватил бумажку.
Обнаружив в ней сложенную десятирублевку, он улыбнулся: - Вижу вы ответственно подходите к делу возвращению долга. Так глядишь и не придётся прибегать к жёстким мерам.
– Вы забываетесь. Я аристократ.
– Господин Лиис, - покачал головой «Скрипка»: - Ваш отец говорил тоже самое, но когда пришло время не побрезговал нашими деньгами.
Он ушёл под ненавидящим взглядом мальчика и в тишине кладбища, где обрели свой последний покой мать, отец и сестра Стефана Лииса.
Несколько часов спустя. Отель «Вена»
Дмитрий Носов снова стоял на вытяжку перед своим шефом и ожидал его решения по мальчишке. Буквально несколько минут назад он закончил доклад, и пожилой еврей перед ним постукивал карандашом по стопке бумажек. Долговым распискам, что они так скрупулёзно собирали последнюю неделю. Где добровольно, где немного угрожая, а где и прижигая кочергой. До сих пор в городе находились непонятливые, что отказывались принимать истинного хозяина тени города.
Чего не хватало для полного счастья грузному мужчине, что столь не походил на персонажей местных анекдотов, так это власти над высшем обществом. А ведь хватка его была пострашнее чем у акулы, а чуйка на перспективы…
Вот и работал местный авторитет желая однажды сравниться с питерским авторитетом Колькой Воробьём, который уже не раз и не два отбивал попытки Аарона откусить кусочек бизнеса изнанки под добычи маклеров. Именно из-за него «Бык», впрочем, и оказался здесь на отшибе империи. И аристократическая семья, быстро катящаяся на дно, была слишком лакомым кусочком для его планов. Но сначала погиб податливый отец, а сын гордо отказался сотрудничать.
Была надежда, что болезнь сестры его сломает, но снова не судьба. Девочка умерла, за что наблюдатели ещё получат наказание.
– Значит снова начал говорить о чести. – заговорил авторитет: - Плохо. Может упереться рогом и отказаться работать на нас.
– Может тогда и не будем ждать? Ножиком по горлу и на "разборку", его всё равно никто не хватиться. Гонору много, а связей не нажили.
«Бык» обдумал предложение, решение было простым, но алчность не позволяла смириться с ним.
– Не будем торопиться. Срок дан, если что остались слуги, отработайте этот вариант. – и ухмыльнувшись акульей улыбкой добавил: - А если не выйдет... да нет ребёнок не сможет смотреть, как режут на части близких людей.