Пробуждение
Шрифт:
– Знаете с вашей стороны это несколько подло использовать моего друга как свой щит.
– очень по-доброму смотря на Кирилла, спокойно ответил ему Потрошитель. И если бы Молодов не поймал бы друга лично, он мысленно признался себя, то бросился бы защищать товарища несмотря на все последствия позже.
– Он сам согласился.
– тем временем продолжил капитан, открывая папку с документами по делу: - И если вы будете сотрудничать с нами, я даже позволю поговорить вам с глазу на глаз, мои полномочия такое
– Какая щедрость.
– складывая руки в замок и откидываясь насколько позволял это стул, протянул Ершов: - Но может изменим последовательность? Сначала личный разговор, а потом допрос?
– Вы не поверите, но я забочусь о вас в первую очередь.
– Действительно не поверю. Вы нарушили замысел Великого Бога, который должен был спасти все невинные души и уменьшить всеобщие страдания тех, кого спасти уже нельзя.
– Вот оно как?...
– Лецменов изобразил на лице, выражение полное скепсиса: - И нельзя спасти?
– Всех, кто пересёк порог шестнадцати иногда восемнадцати лет.
– при этих словах Ершов поддался вперёд: - Я много раз пытался помочь тем, кто был старше, но их души были запятнаны. Ложь, похоть, ненависть и многое другое, что отравляет нас! Даже тебя друг мой, хоть ты и чище многих.
Он смотрел на Кирилл, и тот понял, что в его глазах лишь жалость. Человек перед ним жалеет его. Его! Казалось ему всё равно, что будет с ним самим, но искренне сожалел, что не успел довести до конца своё страшное дело.
– Не успел помочь как Фролову?
– задал Молодов вопрос, не видя одобрительно кивка Лецменова.
– Ты понял.
– продолжая смотреть на него, кивнул Себастьян: - Я испугался. Он тогда так внезапно появился. Интересно кто ему тогда позвонил. Знаешь он ведь до конца не понял, а я.. я.. я.. так ошибся. Знаешь, я опустил руки тогда, отчаялся даже не попытался его СПАСТИ...
– Ты его...
Но Ершов лишь дернул рукой останавливая его: — Это было после. Я не рассчитал силу, что даровало мне благословение и сломал ему шею одним ударом. А потом... я плохо помню. Но знаешь, когда ходишь в патрули не сложно спрятаться от лишних глаз.
– А его родные неужели никто... ничего не...
– В деревне за городом? Конечно слышали, но разве почерневшие души могли поступить по справедливости? Я знаешь начинал ещё там в посёлках, но хоть кто-нибудь нам рассказал? Кто-нибудь отринул личную мелочность и страх, после моих угроз?! Да НИКТО не посмел мне даже дорогу заступить. Как и никто не смел меня остановить уже даже здесь! Взрослые смотрели на меня как бараны, даже когда начинал их резать! Лишь дети пытались защищать своих взрослых, вновь и вновь доказывая, что только они чисты.
Слушая бывшего друга, Кирилл не заметил, как его сжалась в кулак и едва Себастьян договорил, попытался ударить мужчину по другую сторону стола. Лишь реакция
– Может вам покинуть помещение сержант? – не менее холодно, чем была его рука, предложил Лецменов, но Молодов лишь мотнул головой и сев обратно, сказал: - Ты расскажешь мне обо всех своих прест… деяниях. Как мой друг, если ты вообще им был когда-то.
Капитан с трудом удержался от того, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Он точно знал, что последует в ответ на такое требование. Но к его удивлению:
– Конечно Кирилл. Ты меня поймал, поэтому это будет честно. Надеюсь, ты придешь на мои похороны. Можно ручку и бумажку? И побудь со мной пожалуйста… И не расскажете, как меня вычислили.
– Хорошо, если капитан, конечно, не возражает. – Кирилл посмотрел на барона.
На что капитан лишь пожал плечами и надев перчатки, подошёл к выходу.
– Круг подозреваемых вы сами сократили. Преступник точно знал о ходе расследования, а точнее его отсутствии, поэтому и действовал нагло. Это означало что это или преступник или полицейский. Но если преступник, то он скорее всего принадлежал к верхушке местной организации. Однако детоубийцы не живут долго в их среде, а значит вы стояли по другую сторону закона. Это объясняло и то почему сироты, которые в принципе никому не доверяли, шли за вами. Дело было не в доверии, а в страхе. А господин Юлий Артемьев, будучи пьяным, увидел вашу форму и само собой не сопротивлялся.
— Это не объясняет почему я?
– Семья. Вы единственный чью семью мы не смогли проверить. Некоторые ваши коллеги тоже спрятали своих близких, но знаете найти их было не сложно. А вот вы… Это конечно не было доказательством, как и совпадение большей части ваших патрулей с исчезновениями, но это хватило чтобы мне получить ордер на осмотр вашего дома.
– А там было уже все улики. Неосторожно с моей стороны. – согласился Ершов, берясь за ручку.
С описанием всех совершенных преступлений они провозили почти пять часов. Тяжелее всего Молодову было читать о первых жертвах своего друга. Жена, дети. После окончание разговора Кирилл с трудом поднялся, но поехал не домой. Путь его лежал за город, и ему было всё равно, что ещё только начинало светать.
Несколько раз едва не уснув за рулём, он свернул с основной дороги на лесную дорожку, которую едва-едва можно было разглядеть под лучами рассветного солнца. Добраться до нужной полянки ему удалось ещё через двадцать минут. Их поляна, на которой они часто в старые времена собирались семьями и перестали после того, как начались убийства.
Шагая по уже начав подсыхать траве, Молодов добрался до места, где они раньше жгли костры. Теперь вместо небольшой ямы, на этом месте был приличного размера холм.