Шрифт:
Пролог
Париж , октябрь 1793 года
– Вы не сказали мне, что вы девственница, гражданка Тьерри, – промолвил начальник тюрьмы острова Сите, и на его лице заиграла довольная улыбка.
– Я боялась, что вы сочтете меня неопытной и откажетесь иметь со мной дело, – прошептала девушка. Ей было трудно говорить: она лежала ничком на столе, и ее нос был прижат к грубой столешнице. – Я очень хочу доставить вам удовольствие,
Черт побери! Она и представить себе не могла, что проникновение пениса в ее лоно причинит ей такую острую боль. Рене ощущала себя индейкой, которую насаживали на железный вертел.
– Вы оказали мне большую честь, гражданка Тьерри. – Начальник тюрьмы разговаривал так любезно, как будто находился при дворе. – Уверяю вас, что я ни в малейшей степени не разочарован. Продолжайте ублажать меня – и я исполню то, что обещал. Я окажу вам услугу.
И он мощным толчком снова ввел пенис в ее лоно. Рене де Тьерри закричала. Старая шлюха, сидевшая с ней в одной камере, предупреждала, что ей будет больно, но боль скоро пройдет.
– Если ты хочешь доставить удовольствие гражданину начальнику, – шамкая беззубым ртом, говорила старая карга, – то подымай бедра и издавай стоны наслаждения. Женщина должна притворяться, даже если она не испытывает приятных чувств, когда совокупляется с мужчиной.
Вспомнив эти слова, Рене начала охать и ахать. Ее бедра заходили в такт толчкам пениса начальника тюрьмы. Начальник самодовольно засмеялся.
– Да ты прирожденная шлюха, моя маленькая гражданка Тьерри. Впрочем, как и многие другие аристократки. Мы доставим друг другу много радости, уверяю тебя. – Тяжело дыша, он ускорил темп. – Я никому не позволю плохо обращаться с тобой, моя крошка, – пыхтя, бормотал он.
Как и говорила старая шлюха, боль скоро отступила. К удивлению Рене, она не испытывала сейчас неприятных ощущений. Все было не так страшно, как она себе это представляла. Может быть, ей действительно удастся спасти Жюля и Мари-Агнес. Или хотя бы их ребенка.
– Да! О да! – имитируя восторг, восклицала она, чувствуя движения его пениса в своем лоне.
– Тебе это нравится, гражданка Тьерри? – посмеиваясь, спросил начальник тюрьмы, тая от наслаждения. Впервые в жизни он испытывал такое неимоверное удовольствие от соития с женщиной. – Тебе нравится, как мое копье любви входит в твою тесную норку? Ну что ж, моя хорошая, я рад доставить тебе удовольствие. Если бы я сам только что не лишил тебя девственности, я никогда не поверил бы, что несколько минут назад ты была целомудренной, А еще говорят, что девственницы сдержанны и холодны.
Он вдруг взревел, чувствуя, что приближается оргазм, излил семя в лоно девушки и повалился на нее, прижав к столу.
– О Боже! О Боже! – воскликнула она, взволнованная тем, что только что произошло. Рене чувствовала, как ее лоно наполнилось теплой жидкостью и по ее нежным трепещущим бедрам потекли ручейки.
Наконец начальник тюрьмы вынул свой вялый член из влажного гнездышка,
– Прекрасно, гражданка Тьерри. Ты честно вела себя со мной. А теперь скажи, чего ты хочешь? Только не проси спасти брата и его жену. Я не смогу сделать это.
– А что будет с их ребенком? Ему всего лишь три месяца, месье. Он не представляет угрозы для революции. Это маленькая девочка, она родилась четырнадцатого июля, месье! Правда, это символично? Ее день рождения совпадает с началом революции. Прошу вас, месье, спасите ее! – Василькового цвета глаза Рене де Тьерри наполнились слезами, которые она пыталась сдержать. – Пожалуйста, месье, я сделаю все, что вы захотите!
– Но кроме ребенка, гражданка Тьерри, ты наверняка хочешь, чтобы я спас и тебя от революционного правосудия?
– Я прошу вас только об одном. Отправьте мою племянницу в женский монастырь Святой Анны, который находится у собора Парижской Богоматери, месье. Я со спокойным сердцем приму смерть, зная, что маленькая Маргарита спасена.
Рене подарила этому человеку свою девственность, самое драгоценное, что у нее было, в надежде спастио у нее было, в надежде спас™ малютку. Она была готова умереть ради этого ребенка. Франсуа де ла Пон, начальник тюрьмы острова Сите, был растроган. Он знал, что мир жесток и в нем мало отыщется людей, готовых пожертвовать собой ради жизни своего ближнего. Де ла Пон решил, что спасет ребенка, и обнял Рене.
– Хорошо, крошка. Я сделаю все, что смогу, – пообещал он.
Рене расплакалась на груди тюремщика, орошая слезами его рубашку.
– О, благодарю вас, месье! Он погладил ее по голове.
– Тебя я тоже спасу, – сказал де ла Пон. – Я вычеркну твое имя из списков приговоренных к смертной казни. Я привык платить по долгам, малышка.
В это безумное кровавое время Франсуа де ла Пон, сын торговки рыбой, чудом получивший образование, считал себя честным человеком.
– Платить по долгам? – удивленно переспросила Рене. – Вы мне ничего не должны, месье, это я ваша должница.
– Ты подарила мне свою девственность, и за это я дарю тебе жизнь. Что же касается младенцев, то их очень трудно казнить на гильотине.
Де ла Пон умолчал о том, что младенцев обычно берут за ноги и разбивают им головы о столбы гильотины прямо на глазах их родителей, обезумевших от горя, которых затем тоже казнят.
– Ступай в свою камеру и принеси ребенка. Я отправлю его в монастырь Святой Анны. А тебе, моя дорогая, надо заботиться о племяннице, а не тратить время на меня.
Де ла Пон снисходительно улыбнулся.
– Спасибо, месье, – сказала Рене, робко улыбнувшись.
– Надо говорить «гражданин», а не «месье», – поправил ее начальник тюрьмы.
Рене закусила нижнюю губу.
– Мерси, гражданин, – сказала она и сделала реверанс.
– Я мечтаю увидеть тебя обнаженной, – промолвил де ла Пон, не сводя глаз с груди Рене. – С сегодняшнего вечера я начну обучать тебя искусству любви. Я научу тебя доставлять наслаждение мужчинам.
Повернув Рене, он чмокнул ее в ягодицу. Она вскрикнула от изумления.