Пробуждение
Шрифт:
«Выстрелов пока не было. Это должно быть хорошо. Копы ведь не стреляют в безоружных девочек– подростков, не так ли?»
Я засунула наличные в задний карман брюк, схватил зубную щетку Пита и опустила ее в унитаз. С другой стороны двери раздался глухой удар, но я уже была на полпути к окну, а зубная щетка Пита вернулась в держатель. Это полностью стоило тех пяти секунд, что я потратила.
Я протиснулась и бросилась бежать, убегая к заднему забору, где, как точно знала, соседский ротвейлер
Я представила себе лицо Тори, когда рассказала бы ей, что сделала с зубной щеткой Пита, и не могла дождаться, чтобы услышать, как она смеется над этим. Сомневалась, что смогу такое провернуть. Обычно я была тем, кто регулярно спотыкался о собственные ноги — но не сегодня, черт возьми.
— Эй, стой! — на этот раз женщина-полицейский.
Моя мечта умерла, и сердце превратилось в лед. Я упала на клумбу и пролезла через дыру под забором. Мои джинсы зацепились за нижнюю сторону острого дерева. Оно царапнуло кожу, и я вскрикнула, когда звук шагов приблизился.
— Мне нужны эти деньги — они даже не его! — крикнула я, мое сердце так же громко билось в груди.
Руки схватили меня за лодыжки, и сердце чуть не воспламенилось. Я расстегнула ремень и в ту же минуту почувствовал это. Все это. Наличные каскадом посыпались в грязь, скользнули по моей поцараппанной коже и упали на землю.
Я не сунула их в карман. Я засунула их за свой чертов пояс.
— Нет! — Я ударил копа ногой, но она не отпустила меня, впившись ногтями.
— Сержант! — крикнула она, требуя подкрепления, и я увидела, как моя жизнь угасает у меня на глазах. К черту тюрьму — это был ужасный план Б!
Воздух наполнил грозный мужской голос, который пронзил меня, как нож.
— Отпусти ее.
Полицейский отпустил меня, и я поблагодарила свою счастливую звезду, поднимаясь на колени. Я обернулась, но пара больших мужских рук уже сворачивала всю нашу прекрасную зеленую наличность в комок.
«Это наша жизнь, которую ты забираешь!»
Я сильно ударилась о забор, крича от ярости, прежде чем повернуться и побежать так быстро и так проворно, как только могла, в противоположном направлении.
Кем бы ни был этот парень, он одновременно спас мою задницу и разрушил мою жизнь.
— Спасибо, придурок.
Я поднялась на четвёртый этаж в нашу квартиру, вся в грязи и чертовски зла на себя. Мои руки были засунуты в карманы, и я промокла насквозь от ливня, который только что пролился на протяжении десяти кварталов. В Чикаго происходили перепады настроения. Если это был не ветер, то дождь. Был сентябрь, черт возьми, в Спрингфилде все еще загорали!
Я задрожала, когда холод проник в мои кости и заставил каждую частичку меня оцепенеть, кроме боли от потери денег и стыда за то, что я так сильно подвела нас.
Я повернула ключ в замке, входя в студию площадью сорок квадратных футов
Тори растянулась на диване, листая свой мобильный телефон, на котором была неровная трещина в центре экрана. По крайней мере, она обеспечила себя смартфоном, я же застряла с Nokia 90–х годов, которая только и делала, что звонила — как будто телефон только для этого и нужен был.
Я сняла свою кожаную куртку с драматическим раздражением, и она подняла глаза, выгнув бровь. Ее лицо преобразилось, когда она оторвалась от своих размышлений и вскочила на ноги.
— Где ты была? — спросила она, в ее оливково-зеленых глазах, которые были точно такого же оттенка, как у меня, светилось замешательство. Как и все в нас. Бронзовая кожа, наши губы полные и широкие. Мы были зеркальной копией друг друга, за исключением темно-синих кончиков моих волос. Может быть, именно поэтому мы иногда сводили друг друга с ума.
Я бросила куртку на пол, не отвечая, испытывая искушение наступить на нее, но Тори втянула воздух, указывая на меня. Я посмотрела вниз и обнаружила, что подол одежды испачкан кровью от удара о забор.
— Все в порядке. — сорвала рубашку и бросила ее в мешок для мусора, который мы повесили на двухфутовой кухне, где даже не было тостера. Проглотила свою гордость и приготовилась рассказать Тори, как сильно подвела нас. — Решил вернуть наши деньги у Пита, но появились копы. Я побежала… а потом уронила наличные.
Я так разозлилась на себя, что стукнула кулаком по столешнице. «Неуклюжая идиотка».
— Там было две штуки, — выдохнула Тори.
— Знаю. — Я закрыла глаза, мое смущение пожирало меня изнутри. Нужно было держать себя в руках. Я должна была разобраться в этом. Потому что мы были бы чертовски облажались, если бы этого не сделали. Нам удалось снять здесь квартиру всего на несколько месяцев, потому что мы продали единственный ценный предмет, который у нас был, когда мы уезжали от Пита. Сумочка от Гуччи, которую я заметила в комиссионном магазине с надписью «подделка». Пит не знал, что это была оригинальная вещь, иначе он бы заляпал ее своими жирными ладонями, как только смог.
— Они тебя видели? — спросила Тори.
— Да, — вздохнула я. — Пит, должно быть, установил камеры… или, может быть, сосед. Кто знает? Все это сводится к одному и тому же. Я все испортила, и мы облажались.
— Они не знают, где мы живем, — задумчиво сказала Тори.
— Все дело в деньгах, Тор. — Я бросилась на потертый диван, который мы нашли в переулке — да, все было так дерьмово — и застонала. — Как мы будем платить за аренду?
Тори присела на край дивана, ударив меня по плечу так, как она всегда делала, чтобы сказать, что любит меня. Тори не очень любила чувства, но это не означало, что их в ней не было. И хотя иногда мне хотелось еще нескольких теплых объятий, она всегда показывала мне, что по-своему заботится обо мне.