Пробуждение вурдалаков

Бачило Александр Геннадьевич

– Д-да, - Окользин неуверенно кивнул и поднялся.
– Значит, вы в принципе не возражаете против... э-э... доработки проекта?

– Ну конечно, не возражаю! Дорогой мой! Все мы должны бережно относиться к нашим кладбищам! Если они имеют место... Словом, желаю вам всяческих успехов и жду в ближайшее время у себя. С полной победой.

Так говорил Василий Трофимович, провожая Окользина за дверь. Но мысли у директора не были похожи на слова.

"Иди, иди!
– думал он, - Пусть вурдалаками твоими да и тобой самим занимаются общественные

организации. А у меня на психов времени нет, работы по горло... Ни черта с твоим Неглинево не сделается, туда уже стройматериалы завезли... "

2.

Над широкой квадратной прогалиной, появившейся в лесу на месте бывшего болота, поднимались разноцветные дымы. Сизый все еще шел от кострищ, оставленных лесорубами, черный колечками взлетал над глиняными кучами - там деловито покряхтывал бульдозер. У края прогалины приютилась избушка-времянка. Из ее трубы тоже валил дым, но темно-серый, угольный.

Дверь избушки отворилась, и на крыльцо вышел средних лет мужчина в телогрейке, засаленных брюках с клапанами и новых, не гнущихся еще кирзовых сапогах. Мужчина свернул за угол, постоял там с минуту, жмурясь на закат, а затем уже двинулся дальше - мимо штабелей осиновых хлыстов, по бульдозерной колее.

От болота осталась лишь мутная лужа, человек в новых сапогах брезгливо форсировал ее по осклизлой доске, взобрался на кучу щебня и помахал бульдозеристу: шабаш! Мощный двигатель сердито взревел в ответ и сразу поперхнулся. Из кабины высунулся молодой паренек-бульдозерист.

– Ну, Кругалев, оцени!
– заорал он на весь лес, видно отвыкнув от тишины.

Кругалев окинул взглядом стройплощадку.

– Да-а...
– сказал он без одобрения.
– Наворотил... И куда же ты, Витек, все торопишься? Сгонял бы лучше в село, понюхал насчет левака. Я в прошлом году вот также недалеко от дачного кооператива котлованил. Так с одних погребов, веришь - нет, столько имел - все лето гулял, чуть в ЛТП меня не посадили. А котлован так под снег и ушел, недорытый...

Витек потупился. Зарабатывать он любил и желал, хоть бы и по левой, но хитрая наука пока не давалась в руки. За Кругалевым ему было не угнаться. Вот голова! Где копнет, там и бутылка. Денег куры не клюют. Картошку, сало ему прямо домой возят, как академику. Да он академик и есть, пить вот только сильно стал...

– Ну ладно!
– Кругалев махнул рукой.
– Слазь, пойдем, картохи намнем... да еще там кой-чего.

– А чего кой-чего?
– опять прокричал Витек.

– Да не ори! Сдуреешь ты в этой кабине когда-нибудь... Микитыч же из города приехал. Старуха ему насовала разного, и пузырь он спроворил где-то. Все уже нолито-разложено, а этот все пашет, как Лев Толстой. Пошли, говорю!

– Так а машину-то?
– спросил Витек.
– Здесь что-ли и на ночь оставить? Деревенские чего-нибудь свинтят...

– Деревенские сюда не ходят, успокоил Кругалев, - Который день сижу - ни одного не видал. Охота им была в такую даль переться за твоим железом.

Витек пожал

плечами, прихватил в кабине телогрейку и спрыгнул на землю. Что-то округлое, гладкое тяжело выворотилось из глины под его ногой. Витек ругнулся было, но вдруг отпрянул испуганно.

– Ух ты! Кругалев, гляди-ка!

Возле гусеницы, зло уставившись пустыми глазницами в закат, лежал облепленный песком человеческий череп.

– Ну что там еще?
– нетерпеливо обернулся напарник.

– Как что! Во!
– Витек схватил череп и поднял его высоко над головой, Черепушка1

– Тьфу ту, мать честная!
– Кругалев болезненно сморщился.
– Зачем же ты его в руки-то берешь? Брось, дурак! Вдруг заразный он?

– Не!
– Витек смахнул песок, постучал в костяную плешь.
– Окаменел давно, черный весь...

– Ну и на кой он тебе?

– Слушай, Кругалев... ты не помнишь, кто это говорил, будто здесь раньше кладбище было? Кто-то ведь говорил! В селе, что ли? Выходит, это правда...

– Да нам-то какое дело? Нам самое лучшее - зарыть эту штуку, и ни сном, ни духом, понял?

– Может он и не человеческий, а, Кругалев? Смотри, клыки какие!
– Витек задумчиво вертел в руках череп и вдруг острым, как шило, клыком уколол себе палец.

– Ой!

– Чего ты?
– вздрогнул Кругалев.

Витек с удивлением рассматривал кровяную бусину на пальце.

– Н-нет. Ничего...
– он забросил череп под бульдозер.
– Ладно, пошли. Завтра разберемся.

Кругалев с готовностью зашагал назад по гусеничному следу.

– Тут и разбираться нечего, - говорил он.
– Соображение надо иметь, парень. Здесь село в двух шагах, магазин, огороды новые нарезают людям, арендаторы богатые, и каждому наша помощь позарез нужна. А узнают в Управлении про кладбище да и перекинут нас с тобой, чего доброго, куда-нибудь в степь голую - ни выпить, ни закусить, ни заработать. Надо оно тебе?

Незадачливый напарник молчал.

– Вот то-то! Просек теперь? Эй! Ты слышишь или нет?

Кругалев на ходу оглянулся и вдруг замер, словно врос ногами в податливый грунт. Витек быстро нагонял его, ступая совершенно бесшумно. Закатное пламя поигрывало в прищуренных, внимательных глазах паренька, и взгляд его больно ожег Кругалева.

– Вить, ты чего?
– испугался он.
– Ты в порядке, а? Ты что так смотришь?!
– и воздуху не хватило спросить что-то еще, а дохнуть было страшно.

Витек, стремительно надвигаясь, вдруг широко оскалился, так что стали видны его длинные, влажно сверкнувшие клыки, а затем с голодной жадностью кинулся Кругалеву на горло...

3.

Сторож Осип Микитыч в который уже раз выглядывал в оконце, выходящее на стройплощадку. Иногда в сумраке за штабелями ему мерещилось какое-то движение, но время шло, а Витька с Кругалевым все не было.

– От бисовы диты!
– в сердцах бормотал старик.
– Де ж воны е? Кругалев насилу с хаты пийшов, як водку побачив - а и того нема!