Пробуждение Лимнида
Шрифт:
Глава 9
Постепенное пробуждение, ощущение свежести, хорошее настроение — такими словами можно описать мое утреннее состояние. Однако проснулся я по совсем другой причине: как и в предыдущие утро, я услышал знакомый командный голос:
— Доброе утро! Просыпаемся и выходим на построение!
Андрей обладал решительной внешностью и сильным духом, любил организовывать не только рабочий процесс, но и подготовку к работе. Он был лидером нашей группы и координировал всю работу. Его сильная стремительность и решительность выделяли его среди прочих людей. Свежесть мыслей и ясность,
Люди собирались на работу, в бараке царило движение. Некоторые спешно собирались, забывая свои вещи и еду, и им приходилось возвращаться обратно после того, как они выходили на улицу. План утренних мероприятий мне стал понятен: снова мы построимся, будем слушать распределение рабочих команд, а затем выдвинемся на свои рабочие места. На улице царила спокойная, немного ветреная погода, солнечные лучи пробивались сквозь пышные облака, обволакивающие огромное небо. Оно прививало нам чувство радости и умиротворения. Мы снова построились и слушали распределения от Андрея. Он снова указал на работу разных групп, а нашей группе дал команду собирать инструмент и выдвигаться своим ходом без него. Сам же он отправился в администрацию за человеком, о котором говорил вчера в бане.
Собрав каталку и инструмент, переодевшись, мы двинулись по маршруту. С каталкой вопрос решился быстро: Альберт вызвался первым тащить её, дальше пусть решают Финли и Генри. Он посмотрел на меня с улыбкой и сказал:
— Твоя очередь была вчера, вечером на обратном пути потащишь первым.
Выйдя на знакомую дорогу, мы продвигались значительно медленнее, чем вчера. Над нами не было надзора со стороны Андрея. Парни шли и начали обсуждать темы, затронутые утренней беседой перед сборами на работу. Все казалось довольно просто: разговор шел про гливиков, переходы к поселковой жизни и способности, которые проявляются у каждого человека.
Люди в поселке не любили хвастаться своими способностями. Причина не скрывалась от людей: те, кто знал про наборы добровольцев, понимали, что обладание сильными способностями без статуса охотника и связей в этом обществе может привести к резким изменениям в жизни, а в худшем случае — к гибели. Финли и Генри были очень близки не только по интересам, но и по взглядам на все происходящее. Они любили делиться своим мнением между собой, словно не замечая окружающих и не придавая этому значения.
Финли звонко говорил:
— Как думаешь, вернется все на круги своя, как пару месяцев назад? Когда мы занимались работами без страха и риска?
Генри ответил:
— Да черт его поймешь. Тогда было проще, сейчас пошли изменения в системе, твари беснуются, нападать начали на поселки. И если начнутся сборы добровольцев, ты сам знаешь, Финли, кого заберут туда в первую очередь.
Генри опустил глаза на землю. Финли пообещал, что пойдет с ним и будет помогать ему в охоте и других делах. Иногда на дороге они подшучивали над Альбертом, которому было непросто тащить телегу. Альберт
Финли по дороге спросил у меня:
— Как ты, Рома? Как тебе здесь? Всё устраивает или иногда накрывают мысли и переживания по поводу внешнего мира? Бывали случаи, когда люди сходили с ума и в полном бреду пытались покидать поселки, отправляясь на верную смерть в места, куда не следовало ходить в одиночку.
— Нет, Финли, мысли меня не сводят с ума. Наша команда, отвлекает меня от ненужных мыслей. Вполне всё в норме. Можно сказать, вы как двигатель, который не дает мне скучать и расслабляться. Жаль, что способность никакая еще не открылась, — ответил я.
Генри медленно кивал, а Альберт просто шел, не вникая в нашу беседу. Финли порадовал мой ответ, успокаивая меня:
— Способность откроется, а если и нет, из тебя выйдет отличный зельевар или знаток, и место твоё будет в тепле, за чтением библиотекарских книг и летописей, — улыбнулся он.
Мимо нас проходили люди, у которых тоже было желание выговориться и задать много вопросов. Озадаченность проявлялась на лицах людей, они могли и не говорить словами, но внутри всё горело и просилось наружу. Многие знали и понимали, чем чреваты публичные высказывания, провокации и громко высказанные личные мнения. Поэтому люди держали свои мысли при себе, выполняя свои работы в мастерских, на небольших фермах и прочих местах.
Мы шли, нередко смеясь над смешными историями из жизни. Над нами медленно проплывали облака, и погода начала ухудшаться.
Мы продолжали путь, оставалось идти недолго, и мы были готовы к переменам погоды. Облака становились всё плотнее, солнце периодически скрывалось за ними. Небо приобрело серый оттенок, свет стал более диффузным. Ветер усиливался, и чувствовалась его прохлада. Люди на улицах начали приостанавливать работу, прятались в мастерских и домах. Облака становились ещё темнее и ниже, и начинал капать мелкий дождь. Первые капли падали на землю, создавая мягкий шум, затем дождь усилился. Вода стекала по окнам мастерских, прилавкам и домам, а лужи на дорогах подсказывали нам ускорить шаг. Несмотря на непогоду, наша группа продолжала идти, ускоряя шаг. Атмосфера наполнилась свежестью и ароматом дождя.
Мы нашли укрытие, где дождь не мог нас достать своими теплыми каплями. Промокли мы уже достаточно, поэтому, поставив тележку с инструментом, принялись греться. Генри достал из кармана свой амулет и начал раскручивать его, как маятник часов. Результат не заставил себя долго ждать. Амулет словно насыщался энергией, становясь всё более огненного оттенка. Финли и Альберт отправились искать веточки и хворост. Генри аккуратно положил амулет на землю. Мне тоже не пришлось стоять без дела. Я пошёл к месту, где мы создавали туннель, и принёс несколько небольших валунов. При правильном положении они могли создать достаточно тепла от амулета.
Генри смотрел на амулет, пульсирующий ярко-огненным светом, словно жизнь находилась внутри. Альберт и Финли вернулись с достаточным количеством материала для небольшого костра. Генри хотел было поругаться на погоду, сетуя на депрессивный настрой, но, несмотря на испортившуюся погоду и тревожные новости последних дней, мы продолжали заниматься своими делами.
Амулет усиливал его тревоги. Генри понимал это и не испытывал радости от своей способности, ощущая больше неприязни. Финли остановил его и начал успокаивать, на что Альберт сказал: