Пробуждение барса
Шрифт:
Дато, почистив шашку и надев новые цаги, отправился к Орбелиани.
О чем говорил с Ревазом Дато — неизвестно, но Мамука уверял, что он, Мамука, с князем никогда так шумно не проводил время. А на следующий день, несмотря на шипение Нино, угрозы Мераба и обмороки Астан, а может быть, именно поэтому, Мамука послал в Орбети чубукчи Реваза с поручением отправить в Патара Орбети три семейства любимых слуг Иллариона, двести овец, шесть коней, четырех буйволов и трех коров. Мамука воспользовался случаем преподнести уважаемому азнауру, которого лучше всегда иметь другом, кольцо с кораллом,
Так Нестан стала, хотя и не богатой, но независимой княжной.
Так «барсы» оказали первую услугу княжне Орбелиани, впоследствии оспаривавшей первенство в Метехи.
Так Луарсаб впервые столкнулся с «барсами», в будущем не раз скрещивавшими свои жизненные пути с путями Луарсаба II.
— Как Георгий, живешь? Говорят, богатеешь в Носте?
Саакадзе поблагодарил за внимание и рассказал удивленному царю о мерах, принятых им к процветанию своего хозяйства.
Царь похвалил умного азнаура и, смеясь, осведомился, не очень ли огорчены ностевцы, что не принадлежат Магаладзе?
Саакадзе с жаром заговорил о желании всех азнауров сплотиться вокруг царя. Бурей хлынули давно затаенные мысли.
Конечно, царь не подозревает о растущей силе азнауров, и достаточно царю лишь захотеть использовать эту силу для объединения Картли, как все князья отступят перед царским решением и склонят свои мечи.
И он раскрыл перед царем возможность противопоставить силе князей силу азнауров, за которыми пойдет народ. Ведь никто лучше таких азнауров, как ностевские, не знает нужды народа. Никто лучше не знает, какой ущерб приносит Картли отсутствие объединенного картлийского войска. Никто лучше не знает, как, словно железными тисками, сжимают горло Картли многочисленные рогатки князей, преграждающие дороги, за проезд через которые народ отдает последний грош.
Разве князья могут противостоять единой воле народа? Разве не благо Картли — единая власть царя? Разве объединенная в одно царство Картли устрашится магоетан? Прикажи, царь, и… многое будет иначе… Жизнь за тебя, за Картли, за царевича Луарсаба отдам, не одну, тысячу тысяч жизней отдам!
Картлийский царь некоторое время самообольщенно слушал страстную речь Саакадзе и наконец со вздохом произнес:
— Еще не время, Георгий… Скажу, когда время придет… В Иран тебя нарочно посылаю, постарайся понравиться шаху… Посмотри, как царствует, какое войско имеет, как с Русией живет, все посмотри… Да, да, тебе верю, Георгий… Будешь преданным, князем сделаю, войско доверю… да, да, о большом думаю. При Давиде Строителе дидебули совсем короткие руки имели, желания тоже были скромнее, а теперь на всю Картли пасть открыли… Да, да, поезжай, крепко на Иран смотри, от Караджугая пример бери… Вернешься, снова буду с тобой говорить…
Георгий X поднялся.
— Царь, еще просьба… Девушка в Носте есть, вместе росли… раньше жениться думал, теперь, как мой царь прикажет…
Царь пристально посмотрел на Георгия: если б любил, иначе просил бы. Что ж, могу оказать азнауру еще одну услугу. Да, да, нелюбимая жена и рыба без соли — одинаковый вкус имеют…
Улыбнувшись своему остроумию, он серьезно сказал:
— Нет,
Точно гора сползла с души Георгия. На мгновение мелькнуло — неправильно просил, но он решительно отбросил ненужное сожаление. «Не смею о личном думать, тяжелый путь впереди… Что ждет меня? Разве не открыты мои глаза? Зачем же допускать ошибку?»
Не успел Саакадзе распахнуть дверь, на него хлынули тысячи вопросов друзей. Но Георгий отмалчивался. Зачем звал царь? Объявить о зачислении в свиту Тинатин… Особо поручил оберегать царевну… А кто начальник посольства? Конечно, Нугзар Эристави…
— Да, вот еще что, — сказал смущенно Георгий, — я просил у царя разрешения жениться… Отказал… Тебя, Дато, прошу сказать Нино… Не время, говорит, Георгий, жениться, для важного дела мной предназначен, а какое дело, обещал сказать, когда вернусь…
Друзья переглянулись. Дато облегченно вздохнул: наконец у Георгия развязаны руки, отказа царя следовало ожидать. Не для дочери пастуха царь так высоко поднимает Саакадзе. Друзья единодушно согласились с Дато, только Димитрий неожиданно озлился на Даутбека.
— Ты чем доволен? Может, Нино тысячи княжон стоит, может, ее слезинка дороже плача всех вдов Картли, может… Все вы ишаки, полтора дня не смейте со мной разговаривать.
Схватив папаху, он выскочил на улицу. Поздно ночью не спавший Георгий слышал, как нетвердо шагал по двору тоже не спавший Димитрий.
Царь собирал все средства для богатого приданого Тинатин. От введенного единовременного налога кряхтела вся Картли: из деревень сгоняли коней, верблюдов, от купцов тянули шелк и бархат, от амкаров — монеты.
Царь знал: только богатым приданым, пышной свитой и блеском княжеского посольства внушит он уважение к Тинатин и обеспечит ей при дворе шаха Аббаса почетное место царственной жены…
Нугзар тщательно готовился к поездке в Иран. Арагвская свита блистала дорогим оружием, тонким сукном и бархатом. Пятьдесят рослых дружинников на серых конях с зелеными чепраками сверкали молодостью и силой. Нугзар, показывая царю на главном метехском дворе свою свиту, говорил о своем давнем желании угодить царю Георгию, сыну Симона I, которому многим обязан, и просил принять в подарок для Тинатин пять верблюдов, нагруженных шелком.
Но и остальные князья решили явиться к шахскому дворцу в блеске своей знатности и, соперничая друг с другом, заполнили Метехи богатыми подарками, пышными свитами, бряцанием оружия, разодетыми дружинниками, шелковыми знаменами на золоченых древках.
Царь с удовольствием осматривал великолепное посольство.
Яркий день блестел на пышном караване. Звон Сиона расплывался в голубом воздухе. Торжественное молебствие окончилось. Посольство и княжеские свиты уже на конях окружили пышный паланкин, водруженный на верблюда. Саакадзе поспешно раздвинул занавеску паланкина, княгиня Турманидзе вынесла на руках помертвевшую Тинатин. Вопль царицы повис над широким двором Метехи. Кони торопливо зацокали подковами по серым плитам.