Пробудить легенды
Шрифт:
Собрав резинкой торчащие во все стороны волосы, я поморщилась. Это всегда помогало избавиться от набегающих слёз. Почти за месяц я реально устала плакать.
– Рвать на голове волосы бессмысленно и глупо. Продолжаем тупо выполнять сублимирующие действия, которые от меня требуют эти даркийцы, лишь бы не поддаваться накатывающему унынию!
Я подхватила свой рюкзак и бережно сунула в него Барсика. Кот за двадцать с небольшим дней привык путешествовать в рюкзаке. Не возмущался и не орал, как было по первой. Наверное, почувствовал, что я морально
Застегнув молнию, я вышла в коридор жилого отсека и взяла курс на камбуз.
Я была такая не одна. Немногие, но люди уже начали просыпаться и выходить из своих комнат в поисках пищи. Хотя, по большому счёту, она не требовала усиленных поисков. Главное, до камбуза дойти. Даркийцы кормили и первым, и вторым, только миску подставь. В остальном старались не наседать. Давали нам время, чтобы прийти в себя, наверное. Других мыслей у меня не было. Слишком часто приходилось встречать «избранных» с красными глазами и опухшим лицом. В большинстве своём это были девушки, но пару раз довелось увидеть и парней. Навскидку пятнадцати-шестнадцати лет.
Положа руку на сердце, встреча именно с такими подростками помогла мне взять под контроль эмоции и смириться с положением вещей: Земля скоро погибнет, а с ней и папа с братом. Арсений меня спас, обменяв на возможность спастись самому, и я должна… нет, просто обязана воспользоваться этим шансом ради него, потому что никогда, повторяю – Н И К О Г Д А не получала подарка ценнее! Я буду помнить папу, помнить брата и уважать их выбор, пока стучит моё сердце!
– Сегодня на завтрак овсянка, сэр.
– Комаров… – подарив неожиданно обнаружившемуся на ковчеге однокурснику тоскливую улыбку, присела рядом. – Доброе утро.
Комаров Паша учился со мной на одном курсе. Только факультеты разные. Если я выбрала профессию дипломата, то Комарик захотел стать коммерсантом, выбрав факультет прикладной экономики.
Больше мы пока никого из своих не встретили. Это только на первый взгляд кажется, что триста человек – это не так много. Когда эти три сотни раскидали по всему космическому кораблю, где семнадцать камбузов, найти знакомые лица становится не так просто… особенно, когда их особо не ищешь, замкнувшись в себе.
– Как ты?
– Ничего. Ты как?
Павел запустил руку в светло-русые волосы, которые заметно отрасли в космическом пространстве.
– Тоже ничего. Прихожу в себя… Это только в фильмах прощание главного героя с второстепенным вызывает лёгкую грусть. Вживую… – Паша запнулся. – Знаешь… – голос Комарова перешёл на шёпот.
Я взяла за руку неприметного, толком не знакомого раньше парня и крепко сжала его холодные пальцы.
– У меня, помимо родителей, в Воронеже остались две маленькие сестры. Близнецы. Им по пять…
Парень замолчал.
Наш камбуз в принципе никогда не отличался обилием звуков, а сейчас, прекрасно расслышав шёпот Паши, народ и вовсе умолк,
А я… а мне больше не хотелось возвращаться в то жуткое состояние, из которого я с таким трудом сама себя достала!
Внезапно на меня напало удушающее желание перенаправить общее горе куда угодно, но не на жалость к самим себе. Это угнетающее чувство ещё никого до добра не довело!
В голове родилась удивительная мысль. Ничего подобного меня ещё не посещало, хотя папа рассказывал, что мама часто…
Не давая себе опомниться, а самое главное передумать, робко запела:
– Чёрный ворон, – народ удивлённо оторвался от созерцания своих тарелок, – что ж ты вьёшься… – Пашка ошарашенно моргнул. По щеке парня медленно покатилась слеза, – над моею головой? Ты добычи не дождёшься, чёрный ворон, я не твой!
Даркийцы, как сидящие за соседними столами, так и стоящие в доспехах у стен, переглянулись между собой.
Я же обняла себя за плечи, с трудом вспоминая второй куплет. Но это оказалось излишним.
Мужчина, сидевший в торце девятого длинного стола, подхватил меня на первой же сточке.
– Что ты когти распускаешь над моею головой? Иль добычу себе чаешь? Чёрный ворон, я не твой!
Второй, третий, четвёртый… Не прошло минуты, как мелодию запели все, кто знал слова народной песни. И хоть мы пели не так идеально, как это умеют профессиональные певцы, но я сейчас переживала внутри себя невероятные эмоции!
Казалось, будто внутри меня кто-то сильный, несгибаемый поднимает свою голову и с достоинством принимает возложенную на него тяжесть, точно Атлант, обещая больше не опускать руки.
Песня оборвалась на трагическом конце, но воцарившаяся тишина в камбузе больше не несла в себе горе. Мы смотрели друг на друга и печально улыбались, чувствуя моральную поддержку от каждого.
Вдруг раздались одинокие хлопки.
Я вздрогнула и посмотрела в сторону звука.
В широком проходе стояли пятеро даркийцев.
Главного, который обменял меня на брата, я узнала сразу. Шрам на левой щеке высокого мужчины был незабываем.
– Красиво, – оценил асур, по-нашему «генерал». – После завтрака вас всех проводят в учебный сектор. Вы готовы узнать, что ждёт вас в скором будущем.
«Как всегда ноль информации!» – прищурившись, волком посмотрела на асура.
Воин лишь усмехнулся, а потом и вовсе развернулся, отчаливая.
– Спасибо, Соня, – Паша сжал мои пальцы, а я с удивлением поняла, что до сих пор держу его за руку. – Мне, правда, стало легче.
– Всем стало, – возле нашего стола остановился мужчина с сильным красивым голосом.
На вид дядьке было около сорока лет. По моим наблюдениям самый взрослый (если можно так сказать!) среди остальных избранных. Всё же даркийцы выбирали для спасения молодых людей.