Проблеск небес
Шрифт:
– Сейчас же отпустите его, или я выстрелю.
Мужчина поднял голову. Он посмотрел на нее долгим пристальным взглядом, и она ответила ему тем же, не желая, чтобы он заметил охватившее ее волнение от того, что она узнала его.
Его черные волосы растрепались, резкие черты лица свидетельствовали о мужественности. Это лицо трудно было не узнать. Суровое выражение на нем сменилось удивлением. Его глаза широко раскрылись, и она увидела, что они были серыми, как пепел погасшего костра. Их нельзя
Несмотря на прохладу, Кэтрин становилось жарко. Ее ноги грозили расплавиться как разогретый воск свечи. Это не мог быть он! Но это дьявольски красивое лицо запечатлелось в ее памяти. Ибо ей никогда не забыть его или ту трагическую цепь событий, вызванных его безнравственным поступком.
Берк Гришем. Лорд Торнуолд.
– Это вы, – произнес он странным гортанным голосом. – Боже, это вы!
– Простите?
Граф продолжал смотреть на нее… Его смуглое лицо побледнело. Выражение его смягчилось, губы чуть приоткрылись. Он смотрел на нее так, как будто от этого зависела вся его жизнь.
Кэтрин отогнала эту абсурдную мысль. Они никогда не встречались. Она видела лорда Торнуолда один раз, издали, тогда он был слишком увлечен оргией, чтобы заметить ее.
Зачем он приехал сюда?
Раздался тихий стон Фабиана. Сноу.
– Уходите! – снова сказала она графу.
Он не ответил. Сосредоточенное выражение его лица изменилось, оно окаменело. Немного поколебавшись, он отпустил Фабиана, который сел, осторожно растирая руку.
Его одежда спереди была покрыта грязью. Волосы торчали в разные стороны. Он поспешно отодвинулся в сторону.
– П-почему вы ударили меня?
Берк Гришем выпрямился во весь рост. Его костюм для верховой езды, сюртук фиолетового оттенка и бежевые бриджи сохраняли безупречный вид, и только несколько грязных пятен портили блеск черных ботфортов. Поправляя галстук, он олицетворял вызывающую элегантность лондонского повесы.
– По-моему, это ясно. Вы ружьем угрожали ей.
– Вот уж чего он не делал! – запротестовала Кэтрин. – Почему у вас возникла такая нелепая мысль?
– Я видел, как он направил на вас оружие.
Она подавила в себе непонятное волнение – граф, как рыцарь в сияющих латах, прискакал ее спасать.
– Вы пришли к такому заключению, находясь так далеко, и даже не убедились в правильности своего подозрения? Вы набросились на невинного человека!
– Я подумал, вам грозит смертельная опасность…
– Сначала вы могли бы спросить об этом.
– И увидеть вас мертвой?
– Положение было абсолютно безобидным. Я не нуждалась в спасителе. И все это происходило не на поле битвы, сэр.
Слабый румянец вспыхнул на лице графа. Он потер щеку, и кривая усмешка сделала его
– Кажется, это так. Видимо, я совершил глупую ошибку. Пожалуйста, примите мои искренние извинения.
Кэтрин было приятно видеть его смущение. Он заслуживал худшего за то, что обидел Фабиана. И за то зло, что причинил Альфреду.
– Будьте добры, выскажите ваши сожаления непосредственно мистеру Сноу. Ему принадлежит это мирное имение.
Лорд Торнуолд повернулся к Фабиану и поклонился:
– Прошу простить меня.
Фабиан поднялся на ноги. Он попытался смахнуть с себя грязь, но только размазал ее по своему мешковатому твидовому костюму.
– Д-да, конечно.
– Вам надо почиститься, – спокойно сказала Кэтрин, подходя к нему. – Я разберусь с нашим посетителем.
Сноу грязными руками взял у нее ружье.
– Вы в этом у-уверены?
– Да. Идите домой.
Он сгорбился и, в сопровождении собаки, пошел через лужайку.
– Мне показалось, вы сказали, что он владелец этого имения.
Кэтрин повернулась и увидела, что граф смотрит на нее настороженным взглядом. Теплая волна пробежала по телу, и это ощущение испугало. Она коротко ответила:
– Да.
– Так куда же он пошел?
– Он живет в доме вдовы.
В прошлом году после смерти Альфреда его двоюродный брат унаследовал все имение. Фабиан добровольно отказался от большого дома, желая не выгонять из него Лорену, ее дочерей и Кэтрин. Но она не была обязана давать объяснения этому человеку.
– Теперь, когда все улажено, вы можете ехать своей дорогой.
– Но я приехал повидать вас, Кэтрин Сноу.
Берк Гришем произнес ее имя с такой уверенной фамильярностью, что Кэтрин подумала, не заметил ли он, как тогда, несколько лет назад, она разглядывала его. Воспоминание вызывало боль, к горлу подступила тошнота.
Она спрятала руку под шаль и дотронулась до изящного маленького овального предмета, теплого от соприкосновения с ее кожей. Медальон. Конечно, теперь понятно, почему он узнал ее. Должно быть, Альфред показывал ему ее портрет.
– Вы заявляете, что знаете меня, – холодно сказала она, – но мы с вами никогда не встречались.
– К сожалению, это правда. – Неожиданно граф шагнул к ней и сорвал чепчик с ее головы.
Черепаховые шпильки выпали из волос, и освободившиеся пряди рассыпались по плечам. Он дотронулся до одного блестящего темно-каштанового локона.
На мгновение Кэтрин растерялась от такого неожиданного и странного поступка. Неужели он со всеми женщинами обращался с такой же грубой фамильярностью? Да, она видела это собственными глазами. Она вырвала у него чепчик.
– Вы грубый, надменный и невыносимый человек. Я вынуждена попросить вас уехать.