Проблеск надежды

Хегган Кристина

Мысль о том, что произойдет, если кассета попадет в руки полиции, подействовала на него отрезвляюще.

– Сколько ты за нее хочешь? – спросил он, наконец.

Рендл улыбнулся и поджал губы.

– А сколько, по-твоему, она стоит?

– У меня нет времени играть с тобой в «угадайку». Просто назови свою цену.

Почувствовав твердую почву под ногами, Рендл пристально посмотрел на шурина:

– Я хочу, чтобы ты сказал Маргарет, что передумал.

– Передумал в отношении чего?

– В отношении отеля. Скажи ей, что он тебе не

нужен и что она должна передать отель Франческе.

Трэвис так долго молчал, что Рэндл подумал, уж не впал ли он от потрясения в транс.

Потом тишину внезапно прорезал его голос:

– Ты хочешь, чтобы я сделал что?

По спине Рендла пробежала струйка пота.

– Я хочу, чтобы ты отказался от отеля.

– Ты спятил?

Заметив, как взгляд Трэвиса метнулся к «дипломату» на журнальном столике, Рендл спокойно выключил плейер, вынул кассету и засунул ее в нагрудный карман. Он не думал, что Трэвис так глуп, что попытается что-нибудь предпринять, но не мешало проявить осторожность. Особенно, если учесть, что он в спешке не успел сделать копию.

– Наоборот, Трэвис. Я мыслю как никогда здраво. – Он заметил, как в красивых синих глазах Трэвиса промелькнул страх. Довольный этим наблюдением, Рендл улыбнулся. – Ну как, Трэвис? Еще не решил?

Трэвис бросил на него злобный взгляд:

– Ты, видно, нанюхался краски, если думаешь, что я соглашусь на такую безумную сделку.

– В таком случае я передам кассету в полицию. – Он немного помолчал. – Как ты полагаешь, что тебе грозит за преступный сговор с целью взлома дома и уничтожения частной собственности, а? Годика два тюремного заключения или больше? Конечно, если нанять адвоката поизворотливее, ты, возможно, получишь приговор полегче. Но Маргарет на тебе навсегда поставит крест. В любом случае ты потеряешь отель. Речь теперь идет о том, каким образом это произойдет. Без огласки или с большой шумихой вокруг этого?

– Ты не осмелишься пойти в полицию. Ты ведь знаешь, каким потрясением это будет для матери.

– Маргарет за свою жизнь пережила множество потрясений, – ответил Рендл, собрав все свое мужество. – Переживет и это. А если не переживет... – Он пожал плечами. – Это уж не моя вина. Ведь это ты затеял грязные махинации. Я же, наоборот, только раскрыл правду. Кто знает? Меня, может быть, будут считать героем. Разве тебе не обидно?

Сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, Трэвис старался сдержать свою ярость.

– Я заплачу тебе миллион долларов. Это большие деньги, Рендл, даже по сегодняшним меркам. Ты, наконец, сможешь обеспечить моей сестре достойную жизнь, не беспокоясь о том, где раздобыть лишний доллар.

– Я хочу получить не деньги. Я хочу отель. – Затем, поскольку он очень долго ждал этого момента, когда поставит Трэвиса на колени, добавил: – Ты в любом случае не сумел бы как следует управлять отелем. Твой отец это понимал. Подозреваю, что Маргарет тоже это знает, однако... – Рендл похлопал рукой по нагрудному карману. – У нее

не будет другого выбора, кроме как прогнать тебя.

Гнев, наконец, вырвался из-под контроля. Лицо Трэвиса побелело, и он рванулся вперед, в два прыжка преодолев расстояние, отделявшее его от Рендла.

– Ах ты, дерьмо собачье! – прошипел он, хватая Рендла за горло. – Если ты думаешь, что я позволю тебе шантажировать меня...

– Отпусти! – Рендл в панике уцепился за пальцы Трэвиса, стараясь ослабить их хватку на горле. – Ты меня задушишь, маньяк несчастный!

– Уж будь уверен, задушу, если не отдашь кассету.

– Не отдам, пока... не поговоришь с Маргарет.

Хотя Рендл был одного роста с Трэвисом, он значительно уступал ему в силе. Он чувствовал, что если не предпримет решительных действий, то через несколько секунд потеряет сознание.

У него уже подгибались колени, и тут он заметил на журнальном столике две тяжелые подставки для книг, сделанные в виде каменных львов, точно таких же, которые стояли по обе стороны лестницы, ведущей в Нью-Йоркскую публичную библиотеку. Нужно было дотянуться до одной из них и ударить Трэвиса по голове, чтобы заставить его разжать пальцы на шее.

Хватая ртом воздух, Рендл протянул руку и ухватился за тяжелое основание подставки, моля Бога, чтобы не потерять сознание раньше времени.

Когда правая рука Трэвиса, отпустив шею Рендла, полезла ему в карман, Рендл поднял со стола подставку.

– Ага, вот она! – победоносно заорал Трэвис, отпуская Рендла. – Ты безмозглый тупица! Не смог даже...

Удар пришелся ему по основанию черепа.

На какую-то долю секунды глаза Трэвиса, остекленевшие от шока, широко раскрылись от удивления. Потом они закатились под лоб, немного скосившись, как будто он хотел сфокусировать взгляд, ноги его подкосились, как у сломанной куклы, и он, не выпуская из рук кассеты, рухнул к ногам Рендла.

С трудом дыша и все еще сжимая в руке подставку для книг, Рендл смотрел на неподвижное тело, на зияющую рану на затылке Трэвиса и кровь, ручьем вытекающую из нее.

Он не сказал бы, сколько времени простоял так, прежде чем смог шевельнуться, и в какой-то момент осознал все последствия того, что совершил. Придя, наконец, в себя, он опустил руку и позвал его:

– Трэвис!

Тихий шепот эхом отозвался в комнате. Ответа не было. Он сглотнул нервный комок, образовавшийся в горле.

– Скажи что-нибудь, Трэвис. Прошу тебя... Подставка выскользнула у него из пальцев и с глухим стуком упала на ковер. Он опустился на колени рядом с шурином и неуверенно тронул его за плечо.

– Трэвис!

Рендл слегка встряхнул его, и тут тело, лежавшее на боку, перекатилось на спину.

Безжизненные синие глаза смотрели вверх.

Рендла охватила паника, голова закружилась. Он убил Трэвиса. Откуда-то из глубины желудка поднялась желчь, и он чуть не задохнулся.

Он не хотел этого делать. Он хотел только вырваться из его рук и не позволить отнять кассету.