Проблемы роста
Шрифт:
– Ну, еще не вечер, может и швах…
– Не преувеличивай, – Гоголь разлил виски по стаканам, – я тоже со старшим цапался, пока он с нами жил, это, конечно, неприятно, но не смертельно…
– Ну… мммм…. у меня не совсем стандартная ситуация.
– Ха… И что же такое могло у тебя случиться, чего еще не бывало в этом подлунном мире? – кола приятным шепотом вспенилась поверх скотча. – Ты нашел её коллекцию порножурналов и взял один подрочить втихаря?..
Наверное, принимая из рук Гоголя стакан, Сашка заметно дернулся, потому что взгляд смотревшего на него одноклассника вдруг начал резко меняться из смешливого и задорного в удивлённый, а потом и в понимающий. Кровь ударила в голову парня, внезапно он отчетливо почувствовал, как краснеют его уши.
– Да ладно… Ты серьезно, что ли?..
– Нет! То есть… Ну ээээ… Не совсем… Я не это… Чёрт! – Сашка судорожно подыскивал слова для того, чтобы выпутаться из неудобной ситуации. – Я не в том смысле, что…
– Ой, да ладно… Кончай из себя хорошего мальчика строить… Скажи еще, что никогда в жизни не дрочил.
– Мммм… Я…
– Дрочат все! – громко отрезал Гоголь. – А в нашем возрасте сам бог велел… С подростковой-то гиперсексуальностью… Только я не понимаю, у тебя же Юлька есть. Или она до сих пор тебе не дала?..
– Ээээммм… Ну, как бы… Она – не моя девушка, вроде как…
– Да?.. А чья? Коляна или Димона? Вы всегда вместе ходите, я и подумал… Просто из вас троих ты – самый секси… Неужели кто-то из братьев тебя обошел?
– В каком смысле?
– В смысле, она с кем-то из них? – Гоголь протянул свой стакан к стакану Сашки и громко чокнулся. – Или с обоими? Их же хрен отличишь друг от друга. Не удивлюсь, если и она…
– В каком смысле – “секси”?..
– Ну… Собственно… Что тебя смущает?..
– Это разве нормально… Что один парень другого называет “секси”?
– А… Ты об этом…Фух, – Гоголь почему-то облегченно выдохнул и одним рывком отправил внутрь себя содержимое стакана, – я уж думал, будешь мне сейчас рассказывать, что ты обычный парень, совсем даже не секси, и тому подобную херню…
– Эммм… Как бы я себя секси не очень-то и считаю, – Сашка понял, что окончательно запутался и не знает, как реагировать на слова Гоголя.
– Ой, ладно… Я же не девочка, чтобы мне сейчас косы заплетать. Скажи еще, что ты девственник и хранишь чистоту для одной единственной, судьбой тебе предназначенной… Да, бля… Сегодня что? День откровений?
То, что он не умеет контролировать мимику лица, стало для Сашки неприятным сюрпризом. Еще вдруг несвоевременно мелькнула мысль, что Гоголь видит его насквозь, и странно, что они почти перестали общаться, учитывая этот деликатный нюанс.
– Если честно, то я удивлен, – Кадыкин поднял бутылку и сделал пару вращательных движений, – я знаю, что по тебе и Светка Ковалева, и Танька Овчаренко сохнут. И даже Полинка Спивак в твою сторону посматривает… Ну, такая брюнеточка ногастая, ты помнишь, из одиннадцатого… Я-то думал, ты Юльку пялишь, поэтому на них и внимание не обращаешь. Еще бы, такая секси-кошка… А ты, оказывается, чист в помыслах, как послушник цистерцианского монастыря… Удивил…
– Н-нет, я… Откуда ты всё это знаешь?
– Что всё?
– Ну, это… Про Светку с Танькой… И про Полинку…
У Сашки закружилась голова. То, что только что поведал ему одноклассник было не про него. Ну, вот точно! Про кого угодно, но не про него. Он, конечно, не считал себя уродом – Юлька не раз говорила, что он симпатичный – но одно дело слышать это от лучшей подруги-лесбиянки, которая чего только не скажет, чтобы повысить самооценку лучшего друга, и другое дело, когда это мнение каких-то малознакомых ему девчонок, переданные через вроде бы незаинтересованного человека.