Шрифт:
Лунный свет классиками расчертил коридор. В сонной тишине одиноко шлепали маленькие неуверенные ножки.
Я сощурился - очки, естественно, остались на столе возле компьютера. Так и есть: едва ли не годовалый карапуз целеустремленно вышагивает к лифтам - смешно покачивается круглая памперсная попка. Ксюха моя совсем недавно так же переваливалась, топая по комнатам.
Однако, ситуация! Из какой же это палаты пациентишка сбежал? Мамаша, значит, дрыхнет без задних ног, а он...
Я машинально дернулся к сестринскому посту, но там только забытый
А эпизод забавный, надо будет вставить в рассказ. Посмеиваясь над писательской привычкой облекать все происходящее в слова, я припустил за бутузом. Поймал человечка в охапку, поднял дрыгающего ножками в воздух.
– Ты куда это собрался, а?
Малыш успокоился, расслабленно обвис и окинул меня неожиданно оценивающим взглядом исподлобья, словно и не годовалая кроха, а, по меньшей мере, циничный подросток. Лунный свет иногда играет странные шутки с близоруким взглядом.
– Пойдем-ка домой, пока тебя не потеряли, - успокаивающе забормотал я.
– Сейчас найдем твою маму...
А двери палат, вроде, закрыты все. И откуда его принесло, спрашивается? Все-таки надо будить сестричек.
– Дядь, - неожиданно пискнул карапуз. Я опустил глаза. На круглощеком личике играла ехидная усмешечка.
– Дядь, фокус хотис?
Я даже удивиться не успел. Раздался негромкий щелчок...
Очередь уходила в бесконечность. И я угнездился меж двух затянутых в белое фигур, словно всю жизнь только здесь и стоял, уткнувшись взглядом в монументальную спину. Спина венчалась коротко стриженным слегка расплывчатым затылком.
Я привычно потянулся к лицу и ткнул пальцем в голую переносицу. Угораздило же не взять очки...
И тут меня как током передернуло. Господи, где же это я?
Последнее, что помнилось: больничный коридор, годовалый карапуз на руках, и даже мгновенная растерянность вспомнилась: "Дядь, фокус хотис?"
Ничего себе шуточки!
Я беспомощно огляделся. Бесконечный червяк очереди, вокруг бело, как в больничном коридоре, и народ весь в белом, да и на мне такая же хламида надета. И что тут подумать?
Воображение мое - враг мой. Мгновенно представилось: валяюсь сейчас на холодном линолеуме, возле хнычет малыш, а душа мается перед вратами... ну, рая, наверно, раз колер такой. Не то, чтоб считаю себя достойным, но кто может похвастаться, что знает принципы загробного распределения.
Загробного?!
Испуганно екнуло: а Ксюха?
Бедный мой ребенок, что же это получается? Жена приезжает только через неделю, а я... Живо представилась суматоха вокруг трупа, суета медсестер, врачиха, прячущая глаза на вопрос несчастного потерянного воробышка, где же папа...
Нет уж, так дело не пойдет. Рановато мне в рай, знаете ли.
Я задергался, выбираясь из очереди. Воздух сопротивлялся вязкой кашей, я влип в него, как муха в сироп, и даже попытки оттолкнуться
Я разозлился всерьез, бросился на невидимую стену всей яростью и адреналиновая волна свернула пространство в американскую горку. Миг подступившей тошноты, и я обнаружил себя в обычном офисном кабинетике, разве что и здесь преобладал режущий глаза белый цвет. "Бюро пропусков в Эдем", - подумалось с неуместной веселостью.
Симпатичная девушка оторвалась от компьютера и строго глянула мне в лицо. Несмотря на размытость, казалось, что глаза у нее синие. Я прищурился на бейджик: "Аналита, оператор воплощения".
Ангелица, наверное. А воплощение - это про переселение душ, что ли? Я слегка запаниковал, но память услужливо подбросила вычитанное когда-то: люди возвращались из клинической смерти, если у них оставались неоконченные дела.
– Прошу прощения. Тут у вас, вероятно, ошибка произошла...
– сбивчиво начал я.
– Одним словом, мне срочно нужно обратно. У меня там книга не дописана и дочка маленькая... ну и дерево, там, не посадил, дом не построил...
Я даже хихикнул, чувствуя себя полным идиотом. Девушка, впрочем, ни капли удивления не выказала.
– Ваш ментокод?
– Извините?
– Ваш ментокод.
Это звучало как "ваш пропуск". Я недоумевающе застыл. Аналита досадливо выудила из стола и направила на меня белый прибор вроде того, что используются в магазинных кассах. Машинка с готовностью пискнула, в то же мгновение операторша подпрыгнула на стуле и взвизгнула совсем не ангельски:
– Вы иновременец!
Я ничего сообразить не успел, а возле стола невесть откуда нарисовался высокий, прямой, как фонарный столб, парень с резкими чертами лица. Приглушенно забормотала Аналита, испуганно косясь в мою сторону, будто у меня нос на лбу обнаружился или еще чего похуже.
Этот тип мгновенно просек ситуацию и навис надо мной эдаким грозным начальником. Перед глазами маячила табличка: "Владимир, старший транслятор".
Транслятор, блин. Еще не легче.
– Ваше имя?
– проскрипел он холодно.
– Ярослав Федоров.
– Время жизни?
Это подтверждало мои худшие опасения.
– Позвольте, значит, я все же умер?
Узкие глаза "транслятора" уставились на меня с изумлением.
– С чего вы взяли? Меня просто интересует эпоха, из которой вы проникли в сферу гиперсознания.
Я молча недоумевал. А может, просто сплю? Бывают такие связные сны, во время которых продолжаешь сочинять. Причем бред выдумывается полнейший, как выясняется утром.
Мой собеседник тем временем материализовал прямо в воздухе компьютерную мышь и принялся елозить ей на весу, поглядывая в монитор. Просто спецэффекты из низкобюджетного фильма!
– Ага, - удовлетворенно хмыкнул он.
– 2003 год. Цель проникновения?
– Куда?
– В сферу гиперсознания.
Во мне, наконец, прорвалось раздражение.