Проба пера
Шрифт:
— А может, он, в натуре, вигоневый, — азартно, с едва заметными истерическими нотками вскинулся Пестрый. — Свекруха ментовская. [1] Или на «махновцев» этих работает. Сольет нас, бабок срубит по-легкому — и в кусты! А нам башку подставляй! Замочить шашлыка прям щас — и концы в воду.
Челнок покачал головой. Ему не нравилась «феня». Он признавал жаргон, но пользовался им крайне умеренно, полагая, что бизнесмену о «фене» следует забыть. Пеструха же подобным образом самоутверждался.
1
Осведомитель
— Не вижу смысла, — медленно сказал Челнок. — Даже если этот парень — наседка ментовская, что с того? Насчет дел мы при нем реальные вопросы не терли. Если он ссученный и мы его замочим, нас менты конкретно без всякого слива по стойлам разведут. А если работает на отморозков, то какого хрена вообще сюда приперся? Предупредить, чтобы ушки на макушке держали? Мне кажется, мужик реальный. И помощь он предлагает тоже реальную.
— Ну да, — осклабился зло Пестрый. — Он же нас конкретно на бабки разводит, как лохов. Насчет «махновцев» по-любому с братвой базар вести надо, а не с этим. Конкретно по делу вопросы решать.
— Ты что скажешь? — Мало повернулся к Боксеру.
— Может, он ведет двойную игру.
— Да чего тут говорить. Гнилое дело, ясен болт. Авторитетных людей валят. Причем валят всех без разбора, не объявляя, и наших, и синих. Кто, за что — непонятки сплошные. Теперь базар с братвой так и так придется тереть. За Америку звон на всю страну пошел. А уж после того, как Божу замочили, будет вообще — туши свет. Опять же мы тут. Братанов валят, а мы хлебалом щелкаем. Этот, — Боксер кивнул в сторону двери, — не фраер, по замашкам видать. Я думаю, пусть поработает. Надыбает нам «махновцев» — хорошо. Нет — у нас яйца не защемит. — Здоровяк подумал пару секунд и поинтересовался: — Кроха, а как он вообще прорисовался?
— Сочный его где-то надыбал, — ответил тот.
— Так Сочный же за бугром сейчас, нет?
— Маляву прислал. У них там тоже звон идет, что авторитетов валят.
— А Сочному-то что за дело?
— Он за бизнес реально опасается. Нас перемочат, с кем ему дела вести?
Боксер кивнул удовлетворенно:
— Сочный понты крутить не станет. Может, подпишемся?
Вячеслав Аркадьевич повернулся к сидящему по правую руку Борису Борисовичу, который серьезно прислушивался к разговору, по привычке изучая полированную крышку стола.
— Что ты скажешь, Боря?
Борис Борисович был единственным человеком в компании, имеющим довольно отдаленное отношение к уголовному миру. Он никогда не сидел, знал других авторитетов исключительно шапочно, общался только с подручными Вячеслава Аркадьевича.
Тот несколько секунд молчал, тщательно обдумывая каждое слово, затем негромко сказал:
— Думаю, нашего нового знакомого следовало бы тщательно проверить, и, если выяснится, что он действительно обладает возможностями, о которых тут заявлял, имеет смысл согласиться. В любом случае мы ничего не теряем.
— Какое впечатление он на тебя произвел?
— Он — профессионал, это ясно. Работает, скорее всего, на «контору». А «конторе» сейчас наши разборки невыгодны.
— Тогда при чем тут Вяземский с Американцем? — перебил его Пестрый. — Они оба — мужчины реальные. У нас с ними никаких проблем не возникало.
— Если бы Вяземский и Американец узнали, что мы заказали таких бобров, как Божа и Колыш, они бы нас не поддержали. Сходняк нас объявил бы, и Американец с Вяземским были бы вынуждены взяться за волыны. У Американца вторая по численности бригада в городе. Вяземский идет следом за ним. — Борис Борисович вздохнул. — Мы это понимали и решили обезопасить себя на случай серьезных разборок. Потому-то и заказали Американца и Вяземского первыми.
— Ни болта себе раскладец, — Боксер покивал мощной головой, отчего на могучем загривке его образовались складки.
Пестрый цокнул языком:
— Да, б… Базара нет. Дела гнилые. Придется перед братвой ответ держать.
— Я не утверждаю, что именно так все произойдет, но это наиболее вероятное развитие ситуации. Слить братве убийцу и заказчика было бы самым простым решением проблемы, — закончил свою речь Борис Борисович.
— В общем, поступим следующим образом. — Мал оповернулся к Челноку: — Ты задействуй наши связи в ментовке и ФСБ. Выясни об этом парне все. Если всплывет что-нибудь подозрительное…
Тот кивнул:
— Скажу пацанам, они все сделают.
— И еще. Отбери пару ребят потолковее, пускай присмотрят за ним. Мужчина вроде реальный, но кто знает, что у него на уме.
— Ништяк.
Вячеслав Аркадьевич откинулся в кресле, покосился на стоящего у двери охранника:
— Скажи, пусть зайдет.
Гость вошел, спокойный, уверенный в себе. Мал окивнул.
— Сколько ты хочешь?
— Двести тысяч. «Зеленью», разумеется, — ответил тот. — Плюс расходы по делу.
— Не многовато, братела? — снова окрысился Пестрый. Ему гость не нравился.
— Мне кажется, сумма вполне адекватна тем неприятностям, от которых я вас избавляю, — заметил гость, глядя при этом на Вячеслава Аркадьевича.
— Договорились. С чего планируешь начать?
— Поищу стукачей.
— Думаешь, в окружении «махновцев» водятся стукачи?
— В их окружении — вряд ли, — улыбнулся гость. — А вот в окружении убитых авторитетов они должны быть. Откуда-то киллер получал информацию о нравах и привычках жертв. Он очень грамотный человек и не стал бы полагаться на случай. Прежде чем приступать к работе, этот человек должен был выяснить все о своих жертвах.