Проба памяти
Шрифт:
Перечисление длилось все время, пока Максим выбирал и расплачивался. С пакетами в магазине оказалось тоже проблематично. Отсюда, надо полагать, все обычно уносили в руках. Или в водочных ящиках. Кое-как упаковав покупки, рассовав по карманам презервативы, Максим вышел на улицу и блаженно ощутил, что уже прошла дневная духота, и в воздухе пахло свежестью. Мужичок семенил за ним следом.
– - Друг, - сказал он решительным тоном, сбиваясь время от времени на фальцет.
– Ты не думай... Ты это... пойдем ко мне! Пойдем, я тут рядом...
– - В другой раз, - сказал Максим, отстраняя от себя подальше источник перегара.
– Я сейчас, знаешь, в гости. А в другой раз обязательно...
– - Ну!
– подтвердил мужичок.
– Ты... это...
Он энергично кивнул, шагнул прямо в кусты, и с треском и благодарственным бормотанием стал медленно удаляться, а похолодевший Максим застыл на месте как вкопанный. Ему даже на какой-то момент пришла в голову идея бросить все бутылки, бросить все, поймать такси и немедленно ехать домой, прочь отсюда, позвонить Сергею, послать его вместе с его мудреными командировками подальше... Сразу захотелось куда-нибудь сесть. Максим оглянулся по сторонам, добрался до сберкассы и опустился на бетонные перила. Какое-то время он сидел, прижав ко лбу прохладный пакет с соком, и приходил в себя, медленно выискивая в отказавшей голове обрывки рациональных мыслей. Естественно, что Борькина квартира не стоит пустая. Естественно, в ней должен кто-то жить. Вполне естественно, что это может быть и местный синяк - почему бы нет - они ведь тоже где-то живут... Но первоначально нахлынувшее паническое чувство все еще не проходило, а сохранялось где-то в стороне, но рядом. Главное, почему такое совпадение?... Нет, надо выпить, подумал Максим. Надо не только выпить, а крепко напиться. А потом, проспавшись, уже разбираться, что к чему. Или наоборот, следует скорее бежать по горячим следам, расспрашивать, кому еще знать, как не обитателю Борькиной квартиры? Правда, судя по всему, с реальностью он тоже не особо дружит... Рядом остановилась стройная девушка в корректном черном платье, черном пиджаке и аккуратных туфельках. Пышные белые волосы были разложены по плечам. Изящным движением закурила и выпустила дым. Повернулась в Максимову сторону, и он, увидев ее размалеванное, грубое лицо, неприязненно отшатнулся в сторону. Вылитая смерть, без косы только, подумал он. Что ж такое, все сегодня попадается одно к одному. Может, меня тоже какой дурью опоили?.. Тут наконец череду неприятных ощущений прервала появившаяся на дорожке пара средних лет. Оба были одеты в какое-то мешковатое барахло. Мужчина держал в одной руке открытую бутылку пива, в другой - пакет сухариков, который галантно подставлял даме. Дама охотно лакомилась и о чем-то весело щебетала. Вокруг них витала благостная атмосфера согласия и душевного спокойствия, и Максим немного пришел в себя. Все мерещится, решительно подумал он, перехватил пакет с соком под мышку и направился к девятиэтажке.
Он немного опасался, что ему не откроют дверь. Но ее открыли, и очень охотно.
– - Что ты нам принеес?...
– запрыгала Илона.
– Покажи, что ты нам принеес... Он нам вкусное принес!
Появилась Катя с пижонской дамской сигаретой в пальцах, пахнущей какой-то приторной ароматической дрянью.
– - А еда?
– спросила она требовательно.
– Слушай, ты смотри, он нас насмерть напоить хочет.
– - В такое время не едят, - сказал Максим, решительно пресекая попытки услать его еще куда-нибудь.
– На ночь есть вредно.
– - У нас же еще есть огурцы!
– сказала Илона Кате укоризненно.
– И два помидора. И этого... салата еще оставалось.
– - Морковного? Нет уж. Я не заяц. Я морковку не ем.
И Катя презрительно пожала плечами. Максим сбросил ботинки и следом за Илоной пошел на кухню.
Кухня была изрядно драная, с грибковыми пятнами в углах и на потолке, с битой мебелью и облупленными батареями. Ничего другого Максим и не ожидал. У него у самого десять лет назад была такая же точно кухня, немного почище, правда, с теми же полками из опилок и связками ялтинского лука на гвоздиках. Правда, в углу бутылки
– - Учти, мы девушки строгие, - сурово предупредила Катя. И у нас есть молодые люди. Они только сегодня на концерте... Ушли слушать этих клоунов... как их... ролеры... рэперы...
Илона, поднеся к глазам бутылку, стала медленно читать по слогам:
– - Напиток... ал-ко-гольный... ароматизированный... на основе...
– - Да что ты читаешь, мать?
– сказала Катя.
– Оставь! У тебя в диктанте шестнадцать ошибок! Оставь!
– - Уйди!.. Уйди, рюмки достань!..На ос-но-ве...
– - Хорошие молодые люди?
– спросил Максим насмешливо.
– - Да так... фигня...
– протянула Илона, все еще изучая этикетку.
– - Илона Юрьевна!
– с притворным возмущением ахнула Катя.
– - Ну так что ж, я правду говорю, - сказала Илона.
Однако, пока она вертела в руках бутылку, Катя осторожно положила сигарету на край блюдечка, заменявшего пепельницу, открыла холодильник, порезала запотевшие овощи, вытряхнула на тарелочку чипсы, открыла коробку с конфетами - одним словом, сделала все, так что Илоне осталось только сесть за стол.
– - Ну, - сказала Илона, взяв в руки стакан и кокетливо поправляя волосы, когда все уже было разложено и разлито.
– За что мы пьем? За какой праздник?
– - Можно пройтись по всему лету, - сказал Максим.
– Какой у нас там первый летний праздник? День защиты детей?
– - День независимости, - мрачно сказала Катя.
– От Туркмении.
Выпили за день независимости, за престольный праздник Петра и Павла, за день пограничника, за яблочный Спас, за медовый, за Ильин день. Когда дело шло к дню военно-морского флота, Катя прицепилась к Илоне из-за последней конфеты, на этот раз не притворно, а всерьез.
– - Вот вы всегда так, Илона Юрьевна!
– закричала она сбивчивым, истеричным голосом.
– Вы всегда так! Все себе! Никогда не думаете о подруге!
– - Я не думаю?
– залепетала Илона возмущенно.
– Я всегда только о тебе думаю! На, подавись!
Она швырнула конфетой в Катю. Катя кинула конфету обратно в Илону, дернула ее за волосы и убежала в комнату. Илона матерно выругалась и побежала за ней. Максим неприятно поморщился, испугавшись, что подерутся, поднялся с табуретки и нетвердым шагом отправился мирить. Не хватало завершить все дракой и вызовом участкового. Наверняка он сюда наведывается время от времени... Когда он вошел, перебранка смолкла, и обе девушки уставились на него, Катя - темными, блестящими от злых слез, а Илона - небесно-голубыми и очень пьяными глазами. Обе они сидели на кровати и ждали его приближения. Кровать тут видала виды, это явно...
– - Ребята, - проговорил Максим, пошатываясь.
– Давайте жить дружно.
Он подошел, и Катя цепко, гибкой и сухой змеиной ручкой взяла его за руку. Максим, несмотря на хмель, слегка вздрогнул от бесцеремонности этого касания.
– - Все тебе да тебе, - сказала она Илоне.
– Господь велел делиться.
– - Да пожалуйста!
– сказала Илона возмущенно.
– Можно подумать, мне жалко, ты так говоришь...
И она мягко взяла Максима за вторую руку.
– - Девчонки, - сказал Максим, обнимая обеих.
– Вы только из-за меня не ругайтесь... Зачем из-за меня ругаться? Дружно будем жить... Мы... это... мы мирные люди... и наш бронепоезд...
– - Кто принесет мартини?
– спросила Катя, свободной рукой вытирая глаз.
– - Ну, я, я принесу, - сказала Илона.
– Чтоб только крика не было, принесу я.
И она пошла и принесла бутылки в комнату, пока Катя гладила Максима по руке. Ее пальцы были так наэлектризованы, что Максиму казалось, при ее движениях раздается легкий шелест, как от опавших листьев.
– Мадам...
– проговорил Максим заплетающимся языком.
– Зачем такой женщине какие-то паршивые конфеты? Попробуйте меня. Н-не пожалеете...