Про все
Шрифт:
Так что такого, как в России, что парень стоит, ждет девушку на ветру, на морозе - в Америке этого нет. Думаю, что скоро и в России такого не будет. Когда в России парень будет зарабатывать за час пять тысяч долларов, он уже этот час и для любимой пожалеет. Он предложит:
– Маруся! Давай я тебе за эти деньги лучше шубу куплю.
И она, между прочим, будет готова пожертвовать и этим ожиданием, и всей романтикой. Тем более она так и так рано или поздно для влюбленных кончается.
Если рассуждать логически, то это все правильно, что так происходит. Можно готовить ужин дома. Но зачем
Существует и многое другое, что у нас еще не принято, а там в порядке вещей. У моей мамы есть адвокат, и, когда у них зашел разговор обо мне, он говорит:
– Ваша дочь, я знаю, достаточно преуспева-ющая, я хочу с ней познакомиться.
Потом звонит мне:
– Я адвокат вашей матери, хочу с вами встретиться.
– Давайте встретимся.
Он приходит и чуть ли не с порога говорит:
– Не буду терять времени, вы мне нравитесь, считаю, что вы можете быть матерью моих детей.
– ???
– Жениться я не готов - у меня много разъездов, путешествий, но я готов предложить свою сперму.
– Это что, такой способ затащить меня в постель? Или у нас языковой барьер и я что-то не понимаю?
– Нет, никакого барьера не существует. Если хотите, можем завести детей обычным способом, а если хотите, то пойдем и я сдам свою сперму. Готов заключить контракт, что буду содержать ребенка.
Я была потрясена:
– Но почему я?
– Я уверен, что вы будете хорошей матерью. Я знаю, что вы из хорошей семьи, многого достигли. А я - хороший кандидат, у меня высокая зарплата, ваша мама меня знает, что еще надо?
Мы поужинали, и я ответила ему по-американ-ски:
– Ваше предложение очень заманчиво, я обсужу его со своим адвокатом.
Я была уверена, что он потом попытается заманить меня в постель, но - нет. Сделал рациональное предложение и - до свидания.
Не исключено, что в России есть женщины, которые охотно пошли бы на это. В конце концов, не все же влюбляются, а детей иметь хочется. Тем более привлекательно знать, что твой ребенок будет материально обеспечен. А так рожают чуть ли не от первого попавшегося.
До сих пор восхищаюсь своей подругой, которая решила, что надо родить ребенка от "декоративного" отца, чтобы ребенок был красивым. Насчет мозгов она говорила так:
– Мы сами воспитаем ребенка, главное, чтобы был здоровый и красивый.
Я с удовольствием с нею болтала на эту тему, но всерьез идею не воспринимала. В один прекрас-ный день она приходит ко мне и говорит:
– Поехали!
– Куда?
– В Сочи, там на пляже все красивые.
– Я ведь шутила!
– Какие шутки?
Поехала она одна, возвращается:
– Нашла то, что надо. Новый русский, удивительно красив, блондин, правда не очень умный.
Там, на курорте, у них ничего не получилось, она и в Москве с ним продолжала встречаться. Он все поверить своему счастью не мог: девочка умная, образованная.
Конечно, в восемнадцать лет такие вещи недопустимы, но если женщина к сорока годам не нашла подходящего мужа, а мужчина не хочет быть связанным семьей, тогда - отчего бы и нет?
Правда, в России женщины к этому скептически относятся. Считают, а как же отец, ведь ребенок должен знать отца. А в результате ребенок не только отца не знает, но и денег от него не видит. А здесь - ну, не хочет мужчина быть father figure, образом отца, но согласен помочь женщине растить ребенка. Может быть, он и хочет быть отцом, но понимает, что в этой семье хорошим отцом не будет. Может быть, он и женщину-то не очень любит, но хочет, чтобы ребенок родился, и готов его содержать - а это сейчас так важно!
Словом, рационализация в делах любовных - совсем не такое уж безнравственное дело. И в Америке, и в России.
РУССКАЯ АМЕРИКАНКА ИЛИ АМЕРИКАНСКАЯ РУССКАЯ
Я росла тепличным ребенком. Не потому, что мы жили в каком-то уж особом достатке, просто дома меня старались отгородить ото всего. Я знала четко, что правильно, а что неправильно, жила в таком черно-белом свете. В Америке я впервые увидела людей не таких, как я. Черных родственников со своими особенностями. Родственников еврейских с особенностями другими. Чтобы понять их всех, - а это было необходимо, ведь я приехала в Америку не погостить, а жить, - я и стала учиться терпимости. Меня, конечно, многие вещи раздражали, но ведь к родственникам всегда снисходительнее относишься, многое им прощаешь, просто именно по-родственному. Я еще не знала, как это умение проявлять терпимость пригодится мне потом, в жизни российской, когда появится передача.
Так получилось, что с представителями сексуальных меньшинств я в России не сталкивалась. В Америке в Фонде Рокфеллера у меня появился хороший приятель. Однажды он заходит ко мне в кабинет и говорит:
– Я хочу тебе сказать одну очень важную вещь.
Я уж думала, что он станет в любви объясняться, приняла эстетичную позу, а он:
– Ты знаешь, я гомосексуалист.
Я не знала, как на это реагировать. Протянуть:
– А-а-а...
Или заинтересованно:
– Да что ты говоришь?
Просто растерялась от такого признания и сказала, что ко мне это не имеет отношения. Он в ответ:
– Что значит - не имеет! Мы дружим, и поэтому тебе надо знать, чтобы ты не удивлялась, если у меня в гостях увидишь мужчин.
А он был моим очень хорошим приятелем, и я стала задумываться...
В Москве, на нашей передаче, сначала меня многие персонажи смущали, вызывали во мне отрицательные эмоции. Некоторые вели себя вызывающе, а трансвеститы казались такими требовательными, капризными. Потом у нас установились вполне теплые отношения. Я стала понимать их боль, их проблемы.