Про все

Ханга Елена

А бывают темы холодные. Ну, рассказал герой свою историю.

– Вопросы есть?

– Вопросов нет!

И - все.

Есть темы актуальные, которые всех так или иначе затрагивают. Вот, например, однажды была передача об импотенции. Какие болезни бывают, как и что можно сделать с этим. Так в зале женщины, притом далеко не юные, а дамы лет пятидесяти, плакали. Я подошла к зрителям и спросила:

– Почему же вы плачете?

Жена сидит, плачет, держит мужа за руку, он отвечает:

– Вот если бы мы раньше знали, что и как можно сделать, чтобы справиться с проблемой...

Конечно, можно сказать, что все это "мексика".

Может быть. Но я так не считаю. Кстати, всегда видно, когда человек рассказывает для того, чтобы его пожалели, а когда просто хочет поделиться своими трудностями, чтобы, может быть, другим стало легче, если у них возникнет сходная проблема.

Была у нас одна девочка, которая рассказывала, как она делала операции, чтобы изменить грудь. Каждый раз что-то не то получалось, так ей этих операций с десяток пришлось перенести. С каким достоинством она о себе рассказывала! Зал в нее просто влюбился. И потом на передачу ей пришла целая кипа писем с объяснениями в любви.

Бывают передачи смешные. Вот однажды толстушки выступали. Раз, говорят, мы такие сексуальные, то нам и мужчины нужны настоящие! А если кто пухленьких не любит, не настоящий он, стало быть, мужчина. И зал веселится, хохочет, - по телевизору потом отлично настроение передается.

Конечно, не всех, кто хочет в передаче выступить в роли героя, мы приглашаем. Приходят очень многие. Начинают в грудь себя бить:

– Да я такое могу! Да столько раз!

Для передачи главный критерий - чтобы человек "вкусно" рассказывал. Чтобы не вызывал неприязни, отвращения. Чтобы хорошо выражался, без излишеств, то есть - цензурно. Хотя иногда и так бывает - человек вроде бы все грамотно говорит, но слушать его неприятно. Это объяснить невозможно, можно только "пощупать". Потому как бывает совсем обратное - человек говорит не совсем приятные вещи, но говорит азартно, красиво, интересно. Понятно, что зрители слушать его будут с интересом.

Но вообще выступать у нас в качестве героя - дело сложное и подчас достаточно опасное. Одна моя подруга как-то зашла ко мне, а редактор ее пригласил на передачу. Она хотела согласиться, прийти с другом. Я ее отговорила:

– Ни в коем случае. Даже не думай.

– Ну почему? Ты сама же вопросы и будешь задавать?

– Я тебя спрошу то, о чем мы договоримся. Но там, в зале, вопросы начнут задавать зрители. И ты не представляешь, какие они станут вопросы задавать.

– Ну и что? Отвечу.

– Ты не понимаешь, это же как на рентгене. Искренним нужно быть предельно. И когда восемь камер снимает, я не смогу замять острые вопросы.

Смогла отговорить. Не сумела бы, наверное, наблюдать спокойно, как "раздевают" близкого человека... Я ведь до передачи своих героев, гостей, как я их называю, не вижу. Я знаю тему передачи, готовлю примерные вопросы, а что он или она именно расскажет - не знаю. Мне просто в ухо говорят:

– Лена! Не торопись, вот здесь у героя есть история.

Я понимаю, что так лучше, когда я не знаю историю гостя. Это ведь как с анекдотом. Когда слышишь в первый раз - глаза горят и смех наружу рвется. Во второй раз - воспринимаешь уже чисто информативно. В третий - становится скучно.

Поэтому мне и создают в студии ситуации, от которых я пылаю и горю. Просто в сценарии пишут в скобочках слово "история", но сути истории - не излагают. Потому как когда мне интересно, я задаю нужные по ходу передачи вопросы, а если я историю знаю, я могу и забыть задать нужный вопрос.

А надо, чтобы мы со зрителями были "одного поля ягоды". И ведь сами герои прекрасно чувствуют, искренне ли я спрашиваю. Я близко от них стою - они могут просто по блеску глаз догадаться. Глаза горят - порядок, есть контакт!

Многому, безусловно, пришлось учиться прямо, что называется, в процессе. Иногда гости волновались:

– А правильно ли я буду говорить? Не слишком ли откровенно?

В таких случаях наши редакторы советуют:

– Вы почувствуете по моим глазам. Смотрите на меня. Если что не так или о чем-то лучше не говорить, я предупрежу или перебью.

Герои же и сами чувствуют, когда я начинаю отводить глаза или отворачиваться - на передаче они - как нервы обнаженные.

Раньше я вообще не представляла, как можно заставить человека замолчать. Таня, мой волшебный наушник, говорила:

– Отними микрофон. Микрофон - твое орудие. Человек может даже кричать, а ты раз - и отдала микрофон другому.

Я ведь раньше давала микрофон выступающему. И, если вдруг возникала проблема, человека уносит в открытое море, я должна была чуть ли не силой отнимать свое орудие производства. Теперь мужественно держу микрофон сама, чтобы без конфликтов прервать выходящую из берегов речь.

Парик - особая статья. Дело в том, что когда я надеваю парик, я - это уже не я. Совершенно другой человек. Иногда и без тормозов. Бывало, что и теряла грань, что можно, а что нельзя делать и говорить. Когда я в парике, происходит метаморфоза. Обычная Елена Ханга остается дома, пьет чай, вышивает крестиком. А женщина в парике может задать абсолютно любой вопрос. Остается только один критерий: быть тактичной. И, если человек не хочет говорить, не дожимать его. Ведь всегда чувствуется, насколько далеко готов идти герой. Часто перед передачей я предупреждаю гостя:

– Если вы не хотите, скажите, о чем вас не надо спрашивать. Не бойтесь, я вас не подставлю.

Или:

– Подскажите, насколько далеко я могу зайти?

Однажды была такая ситуация, когда я сама себя загнала в угол. Не ту, которая крестиком вышивает, а ту, что в парике, хотя и без безумных линз (кстати, интересно все же, куда бы меня увел "мефистофелевский" глаз?). Тема передачи была изысканна - "Мои сексуальные фантазии".

Одним из героев был парень, который мечтал провести ночь с женщиной другой расы, - очень, кстати, распространенная фантазия. И я, совершенно забыв о том, кто я, стала расспрашивать этого человека:

– Скажите, а вот почему же интересно заниматься любовью с негритянкой?

Настырно так спрашиваю. Он отвечает:

– Существует такой стереотип, что негритянки гораздо более сексуальны, чем все другие женщины.

И тут понимаю, что вопрос мог бы задать он сам:

– А вы, Лена, каково ваше мнение на сей счет? Считаете ли вы, что черные сексуальнее?

И самое ужасное - я сама и подвела его к этому вопросу. Ведь я ощущала себя просто ведущим передачи. У меня в момент беседы не было ни пола, ни расы - в нормальном своем состоянии я бы и четверти тех вопросов, что задавала, и не попыталась бы задать. Моя работа - объективно рассмотреть тему. Я просто стараюсь ПОНЯТЬ своего героя. И вот, когда я подвела его к провокационному вопросу, я вдруг осознала себя собой, которая, естественно, не захочет отвечать, хотя и напросилась. Потому что я не хочу, просто не хочу на полном серьезе обсуждать, какие мужчины сексуальнее - белые или черные.