Про Одну Девочку
Шрифт:
– Ой... Это что там стукнуло? – шёпотом пролепетала Девочка.
– Барабашка, – усмехнулась Любимая.
– Сходи, посмотри... Я боюсь, – пискнула Девочка.
– А если это «что-то» меня сожрёт? – Любимая шутливо приподняла бровь.
– Ой, тогда не ходи... – И Девочка обняла её что было сил.
В итоге они пошли на разведку вместе. Вместо вантуза Девочка на сей раз вооружилась разборной пятикилограммовой гантелью.
– Если это призрак, твой метательный снаряд пройдёт сквозь него, – еле сдерживая смех, заметила Любимая. – Призраку
– Не смешно, блин, – сказала Девочка.
Стук издала, как выяснилось, упавшая швабра. Но вот что её заставило упасть? Или, может быть... кто?
– Сила тяжести её заставила, – усмехнулась Любимая. – Всё, хватит на барабашку охотиться. Пошли лучше пирог доедать.
Чашка молока, которую они оставили для домового, опустела, а на блюдце остались только крошки. Горло Девочки издало звук «гол-л-лм».
– Угощайся, дедушка домовой, – пробормотала она. – Приятного аппетита...
Об её ногу потёрся кто-то тёплый и пушистый. Этот кто-то сказал «мурр» и облизнулся.
– Фух, Матрёшка, ну ты и напугала! – с облегчением воскликнула Девочка, присаживаясь на корточки и гладя кошку.
На хитрой мордочке Матрёшки виднелись приставшие к шерсти крошки от печенья.
– Хвостатая сила тяжести, – хмыкнула Любимая.
23. Лучший Новый год
Одна Девочка готовилась к Новому году. Наряженная ёлка мерцала разноцветными огоньками (автор вспомнил, что тоже надо бы включить гирлянду), в духовке источал чарующие ароматы пирог, а из-под ножа вылетали салаты, которые сами укладывались в салатницы красивыми горками.
У Любимой был сегодня короткий рабочий день (она так обещала). Но в четыре часа она позвонила.
– Солнышко, я задержусь на часик. Что-нибудь купить надо? По пути домой могу заскочить в магазин.
Любимая была врачом, а это значило, что клятва Гиппократа не позволяла ей бросить пациента с больным зубом в канун праздника. Тут не только Гиппократ взывал к совести, но и осознание того, что Новый год с зубной болью – высшая несправедливость, а такого нельзя допускать.
Девочка решила, что часик – это простительно, и окинула взглядом праздничные запасы.
– Я икры забыла купить! (Автор, посмеиваясь, пересчитал свои банки с сим деликатесом – целых две!)
– Хорошо, куплю. Больше ничего не надо?
Любимая не зря уточняла. Опыт семейной жизни показывал, что «нет, всё, больше ничего не надо» через пятнадцать минут могло превратиться в «ой, я ещё тут вспомнила...» Девочка тоже это понимала, а потому засмеялась.
– Больше ничего.
– Точно?
– Точно.
– Точно-точно?
– Да!
– Ну ладно.
Девочка продолжала подготовку. Время от времени она отламывала дольку мандарина и таскала из пакета свои любимые конфеты «Маска» (самые-самые любимые батончики «Рот Фронт» она покупать не стала, потому что знала себя слишком хорошо: полкило за вечер – это не предел, а так,
Позвонила мама.
– Ну что, первого числа – к нам?
– Да, мам, обязательно, – подтвердила Девочка.
– Тогда в два часа ждём вас.
Девочке попался огромный мандарин. Ей хотелось бы разделить его с Любимой, но пришлось есть одной – в перерыве между вдохновенным созданием салатов «Мимоза» и «Сельдь под шубой». «Эту гадость вашу заливную рыбу» она готовить не стала, но лишь по той причине, что форель была достойна лучшего способа приготовления.
Так, кажется, всё готово... Девочка посмотрела на часы: восемнадцать тридцать... Что-то Любимая задерживалась. Но Гиппократ вставил оправдательное слово:
– Клятва ж, ё-моё.
– Ну ладно, – вздохнула Девочка.
Настало время красоты. Платье, макияж, причёска... тульский пряник. Ну а что поделать? Конфеты «Маска» сами виноваты, что кончились в такой неподходящий момент. (Автор вспомнил о припасённой плитке шоколада и радостно потёр руки).
– Ну, ты где?..
– Зайчонок, через полчасика я буду дома. Икра, я помню.
Надув губки, принаряженная Девочка окинула хозяйским взглядом стол. Время без Любимой тянулось со скоростью черепашьего спринта, что примерно равнялось тараканьей «Формуле-1».
Наконец два телефона соединились в экстазе «Вальса цветов» (автор вспомнил, что пора бы поменять мелодию звонка).
– Я уже еду, малыш.
– Ну наконец-то!.. Купи мне, пожалуйста, ещё полкило конфет «Маска».
– А пряники...
– Героически приняли удар на себя. Кончились.
– Понятно. Будет сделано. Ну и батончики «Рот Фронт», я так понимаю?..
– Это тяжёлая артиллерия. На случай окружения и блокады.
– А какова обстановка по фронтам?..
– Мы несём тяжёлые потери. Враг наступает.
– Вас понял. Торт «Прага» разнесёт врага, как атомная бомба.
– Вы очень проницательны, товарищ Жуков. Отличный план.
– Служу Советскому Союзу!..
Серёжки, румяна, духи. Кокетливо-оценивающий взгляд. Нанося последние штрихи к своему праздничному образу, Девочка вдруг побледнела и уронила пудру.
– Ох!
Когда Любимая приехала домой с килограммом конфет «Маска» и таким же количеством батончиков «Рот Фронт» (тяжёлой артиллерии не мешал двойной объём боеприпасов), а также красной икрой и тортом «Прага», её ждала записка: «Я в роддоме».
Утром первого января мама оборвала все телефоны:
– Вы где? Обещали приехать к двум часам, и что такое?..
Любимая ответила:
– Три килограмма восемьсот граммов, девочка.
На том конце линии, кажется, послышался звук падения на пол.
– Мама, с вами всё в порядке? – встревоженно спросила Любимая.
Откуда-то с пола послышалось:
– Я не уверена. Повтори ещё раз.
Любимая с улыбкой сказала:
– Сегодня, первого января, вы стали бабушкой. Ровно на три тысячи восемьсот граммов тяжелее, чем были до того.