Про Клаву Иванову
Шрифт:
– Ты что?
– кричали.
– До белой горячки допился?
– Ну да, - отвечал Спирин.
А дело-то было совсем не шутейным. Не только летели к чертям собачьим все инструкции, все неписаные законы депо, запрещающие баловство на работе, тут попахивало уголовщиной. И чем все это кончится? Ладно бы какая-нибудь там маневровая "овечка"! Спирин завладел махиной, что на ходу прогибала рельсы и сотрясала деповские постройки. Пузатый котел распирала дикая сила, а ее надо умело держать в руках. Что, если в пьяную башку взбредет разогнать это чудовище и вдарить в деповские ворота? Разнесет ведь все в пыль.
– А ну слезай, обормот!
– Не подходи!
– предупредил сверху Петька.
– Кран открою - кипяточком умоетесь!
– Слушай, парень, тебя же посадят.
– Это кто не бывал в тюряге, тот боится, - наставительно пояснил Спирин.
– Слезай, друг! Побаловался, и хватит!
– молил машинист.
– Ну что ты уперся, как дурак?
– А я и есть дурак.
– Знаешь, за ружьем побегли!
– крикнул кто-то.
– Один выход пристрелить тебя.
– Вон вы как?!
Спирин снова дал гудок, и от паровоза кинулись врассыпную. Петька проехал мимо поворотного круга, подъемки и остановился, потому что насовали уже под колеса башмаков. Теперь только искрило и скрежетало внизу, когда открывался регулятор. А народу все прибывало. Свистели, кричали, но прибежали с вокзала милиционеры, попросили пройти - и все притихли. Однако ненадолго - вспыхнул спор, взорвется котел или нет, и если взорвется, то по какой причине?
– Спокойно может его разорвать, - соображал какой-то корявый мужчина с кожаной торбой на боку и цветными флажками за голенищем - из кондукторов, наверно.
– Давление-то в нем - я извиняюсь! Спокойно разорвет! Давление!
– Дура! Чего давление-то?
– А что же, как не давление?
– Клапан сорвет, если давление. Вода, вот что!
– А что вода? Вода, она ничего.
– Вот дура! Ну и дура!.. Отстань!
Мне сделалось смешно, потому что очень уж это напоминало пластинку, где спорят про "бонбу и ядро". Только из того патефонного разговора ничего не вытекало - Царь-пушка, кажется, сроду не стреляла ни ядрами, ни бомбами. А тут было, еще раз повторяю, не до шуток. И вся опасность, как это ни странно, заключалась именно в воде.
Она горячая в котле, перегретая, в ней куда больше ста градусов. Да под давлением. Если ее выпарится столько, что обнажится потолок топки, то раскаленный лист может выдавить, прорвать, и тогда от резкой смены давления вся котельная вода разом обратится в пар, а ее ведь многие тонны. Котел расколется, как орешек, и всему вокруг конец.
К дверце будки поднялся напарник Спирина, его штатный собутыльник. Он с опаской покосился на ломик в руках приятеля, попросил:
– Ты водички все же подкачивай, Петро! Взорвешь котел.
– Черт с ним, - засмеялся Петька в окошке.
– Разворотит же все хуже атомной. Ты первый в дым изойдешь.
– Не мне одному достанется!
– Петька часто сплевывал, будто никак не мог избавиться от соринки на губах.
– Глянь хоть на водомерное стекло! А, Петь?
– Не буду. И тебе не советую...
Напряжение неприметно нарастало, но никто не представлял себе, каким способом можно было выкурить хулигана из его железной крепости. Идти всем на приступ, как предлагали молодые машинисты! Или
– Рейс свободы!
– иронически усмехнулся он.
– Как в Португалии? Большой оригинал!
– Какие тут шутки, инженер?
– Вижу.
– Жердей приблизился к будке.
– Слезай с паровоза!
– Щас!
– Спирин нагло разглядывал его сверху, не выпуская из рук ломика.
– Разбежался!
– Нет, серьезно. Вы думаете слезать?
– обыденным голосом спросил его Жердей.
– Пусть начальство за меня думает.
– Даром вам это не пройдет.
– Да? Слыхал уже.
– Сейчас график полетит!
– А пускай летит, - беспечно сказал Спирин.
Инженер сказал окружающим:
– Как-то надо кончать этот спектакль, товарищи.
– Вот именно - как-то!
Жердей лихорадочно соображал. Сколько у него там остается воды? Время отсчитывало секунды, каждая из них могла стать последней, а решение не приходило. Напугать его, сказать, что котел должен вот-вот взорваться, и всем уйти в укрытие? Один он долго не высидит - это инженер точно знал. Соскочит как миленький. Но вдруг он решит подкачать воду да еще пустит мощный нагнетательный инжектор! Холодная вода хлынет на оголенную огневую коробку - и... все равно взрыв? Нет, нельзя. Время идет, люди ждут от него решения. Инженер громко крикнул:
– Отойдите в сторонку, я с ним один на один поговорю.
Все неохотно отодвинулись. Ой, что-то будет! Инженер смело поднялся на ступеньки, но Спирин взмахнул ломиком.
– Не надо, - тихо, спокойно сказал Жердей, смотря Спирину в глаза.
– Не полезу я к вам... Слушайте. Все уже поняли, что вы парень-король, оторви да брось, как говорится. Но давайте приходить к какому-то решению.
Петька держал ломик над головой инженера, и рука у него дрожала, но Жердей видел по глазам хулигана, что дрожит она не от страха - просто ломик был увесистым. Неужели нет иного выхода?
– Слушайте.
– Инженер понизил голос и решительно проговорил: Слезайте, вам ничего не будет.
– Вот это другой разговор!
– Спирин обратился к толпе: - Слыхали? Мне ничего не будет. Так?
– Слово дано, - подтвердил инженер, спрыгнул на землю, трясущимися пальцами взял из чьей-то пачки сигарету и засмеялся: - А если уж судить, то меня вместе с тобой посадят!
– Согласен, - с готовностью заулыбался Петька.
– Смотри, инженер!.. Я согласен, только пусть меня еще попросит Клашка Иванова.
– Что это за фокусы!
– Инженер смял сигарету длинными пальцами.
– Кто это такая?
– Клашка Иванова-то? Со сверловки. Чалдонка.
– Не дури, приятель! Освобождай паровоз!
– Зовите Клашку.
– Спирин задвинул стекло.
Народ зашумел, и милиционеры забегали. Но уже кто-то кинулся в механический. Клаву привели почти силком, и все затолкались вокруг, рассматривая девушку. Вытягивали шеи, щурились, ладонями заслоняли глаза от солнца.
А солнце-то, солнце! Был уже полдень, солнце вышло в зенит и будто остановилось. Вскипело белым, пылало и било, казалось, в одну точку только сюда, в потные серьезные лица, в мазутную душную нашу одежду, в паровоз, и без того горячий. И ни ветриночки ниоткуда.