Призыв
Шрифт:
Если Женевьева и расслышала ее слова, то не подала виду. Она так и стояла, упорно и целеустремленно глядя на вход в пещеру. Впрочем, не услышать Фиону ей было бы нелегко. Вопреки доводам рассудка эльфийке отчаянно хотелось хоть разок пробить стену железного спокойствия этой женщины. Затаенное бешенство, которое она видела в глубине этих глаз, приводило ее в ужас, но уж лучше бы выдержать приступ этого бешенства, чем ожидать, когда оно вырвется наружу. Когда-нибудь командор не выдержит и весь гнев, который она накопила под маской холодной уверенности, ударит раскаленным фонтаном… и уж тогда
— Она всех нас погубит, — проговорила Фиона вслух, вполголоса, но достаточно громко, чтобы Женевьева сумела ее расслышать. — И короля тоже. Вот погоди — сам увидишь.
Говоря это, она не сводила пристального взгляда с командора, но та даже бровью не повела.
Ухмылка Келля яснее слов сказала Фионе, что он думает о ее храбрых речах, однако высказывать свое мнение вслух он не стал. Вернулся Кромсай, принюхиваясь в надежде на чудесное явление еще одного ломтика мяса — и тогда Келль кивком указал Фионе на вход в пещеру. Эльфийка сама уже расслышала мерные всплески весел, которые становились все громче. Похоже, его величество наконец-то изволили прибыть.
— Какое счастье! — почти беззвучно процедила она.
Женевьева ожила и, обернувшись, одарила их стальным взглядом:
— Келль, сообщи Первому Чародею, что мы скоро будем. Я не намерена задерживаться здесь дольше, чем это будет необходимо.
Охотник бесшумно исчез в проеме винтовой лестницы, волкодав, мягко ступая, двинулся за ним. Взгляды Женевьевы и Фионы скрестились — всего лишь на долю секунды, но и этого эльфийке хватило с лихвой, чтобы содрогнуться от ужаса при виде того, что она прочла в глазах командора. Неужели она только что сравнивала эту женщину с вулканом? Нет, скорее уж айсберг, окутанный стылым туманом, неотвратимо скользящий по водной глади в поисках беззащитного судна, которое он сокрушит своим гигантским весом.
Лодка медленно вплыла в поле зрения, на миг почти заслонив собой вход в пещеру. Лодочник проворно молотил веслами по темной воде. Бедолага Дункан скорчился на скамье, кутаясь в меховой плащ, а Мэрик сидел, явно не замечая холода. Фиона постаралась изобразить полное безразличие. Отец вечно корил ее за то, что по ее лицу всякий может прочесть чувства, точно в открыток книге. Обычно эльфийка считала, что это скорее достоинство, но сейчас, пожалуй, не помешало бы взять пример с невозмутимости с Келля, поскольку король, буде ему пожелается, способен превратить их жизнь в вечный кошмар.
Пара секунд — и суденышко ударилось о край пристани. Лодочник привязал его к шесту. Дункан сбросил меховой плащ и тотчас вернул его королю, который с неподдельным восхищением оглядывал пещеру.
— Когда я был здесь в прошлый раз, тоже стояла зима, — заметил он. — Правда, мне кажется, что с тех пор пещера стала просторнее. Маги ведь могли расширить ее… Наверное, могли.
Женевьева пропустила его вопрос мимо ушей.
— Мэрик, нам надо идти. У меня нет никакого желания оставаться здесь на ночь, если этого можно избежать.
— Мы что, сразу поплывем назад? — горестно возопил Дункан. — Тогда почему было не оставить меня в трактире?
Женевьева в упор глянула на него:
— И чем бы ты там занимался? Кур охранял?
Он не стал спорить,
— Может, было бы милосерднее усыпить его на время обратного пути? — с лукавой усмешкой предложил Мэрик.
— Ничего, переживет.
С этими словами Женевьева развернулась и зашагала к лестнице, даже не потрудившись убедиться, что все остальные идут следом. Дункан побрел за командором, и, только когда они оба исчезли из виду, Фиона запоздало сообразила, что король так и не тронулся с места. Они остались наедине.
Непохоже было, что Мэрик собирается куда-то идти. Он так и стоял на краю пристани, глядя на Фиону, и она никак не могла понять, что выражает этот взгляд. Задумчивость? Злость? Эльфийка вынуждена была признать, что этот человек — чего никак нельзя было ожидать от короля — обладал определенным обаянием. Впрочем, она не сомневалась, что и это впечатление обманчиво. Фиона давным-давно научилась не судить таких людей только по внешности.
Равнодушно пожав плечами, она повернулась, чтобы уйти. Король, если ему угодно, может торчать здесь, пока не посинеет от холода, — ее это не волнует. Она уж точно не испытывает ни малейшего желания его дожидаться.
— Погоди! — вдруг окликнул он. — Тебя ведь зовут Фиона, верно?
Девушка остановилась, и сердце ее ухнуло в пятки. Мысленно она проклинала свою чрезмерно выразительную физиономию: “Ну конечно, ты просто не в состоянии похлопать ресницами и мило заулыбаться, точно какая-нибудь смазливая шлюшка! Этому ведь так трудно научиться, да?” Сделав судорожный вдох, она медленно повернулась.
— Чем могу служить? — осведомилась она, стараясь, чтобы голос ее звучал как можно бодрее.
— Служить? — Ее вопрос явно привел короля в замешательство. — По правде говоря, я надеялся, что мы сможем поговорить. Насколько я понял, мое присутствие в отряде тебе не по душе.
— Столь важной особе нет нужды обременять себя заботами о том, что мне по душе, а что нет.
— Зря стараешься. — Мэрик назидательно погрозил пальцем и направился к Фионе. Она не дрогнула, твердо решив, что отступать не станет. Будь она проклята, если отступит перед кем бы то ни было, будь он даже венценосный болван! — Ты можешь думать, что я глухой, однако я прекрасно слышал, как ты не единожды выражала командору свое возмущение.
— И что с того? Неужели это так глупо — считать, что королю Ферелдена не место на Глубинных тропах?
— Нет, не глупо — если дело только в этом.
Фиона презрительно фыркнула. Она знала, что воспитанным дамам не полагается издавать такие звуки, однако терпение стремительно истощалось. Чародейка, когда-то обучавшая эльфийку, утонченная особа с молочно-белой кожей и безупречными манерами, тяжело вздыхала всякий раз, когда Фионе вздумывалось хотя бы дернуть бровью. Это лишь толкало девушку проделывать такое почаще, усугубляя муки своей наставницы.