Призыв
Шрифт:
Пожилой маг по очереди выдернул у них кляпы. Дункан тут же закашлялся и сплюнул. Мэрик облизал губы и принюхался.
— Чувствуешь запах? — тихо спросил он.
Дункан кивнул. В пещере едва уловимо пахло скверной. Все они столько дней дышали этой дрянью, что теперь распознали: ее запах без труда.
Без единого слова пленников провели вверх по лестнице и доставили в тот самый зал собраний, где когда-то Первый Чародей вручал Серым Стражам магические броши. Сейчас зал был почти пуст. Не было ни души на галерее, пустовал помост, окруженный беломраморными
Там был Архитектор в неизменной коричневой мантии — он стоял, совершенно невозмутимый с виду, заложив руки за спину. Рядом стояла Ута. Она сжимала кулаки, и вид у нее был непреклонный. Были там и Бреган с Женевьевой — красноглазые, с почерневшей от скверны кожей. Первый Чародей Ремийе как ни в чем не бывало беседовал с эмиссаром и, когда ввели пленников, даже не обернулся. Зато обернулась Женевьева.
Она в упор, обвиняюще смотрела на Дункана. Ему хотелось отвернуться, но нечеловеческий облик Женевьевы почти завораживал его. Бреган тоже смотрел на молодого Стража, лицо его искажала безмолвная ярость, и юноша вдруг задумался: что же рассказала ему сестра? Знает ли он, что Дункан убил Гая? Был ли Бреган знаком с этим человеком? Вполне вероятно, если учесть, что Гай довольно долго пробыл в ордене.
— Ремийе! — выкрикнула Фиона, едва они вошли в залу. — Что все это значит? Ты хоть понимаешь, что делаешь?
Первый Чародей лишь мельком глянул на нее и, ничего не ответив, продолжал негромко беседовать с Архитектором.
Пленников провели по залу, остановив почти в шаге от того места, куда падал солнечный свет. Затем угрюмый храмовник пнул Дункана, и паренек, не удержавшись на ногах, упал. То же проделали с Мэриком и Фионой. Теперь все трое стояли на коленях, а Женевьева и Бреган в своих тяжелых латных доспехах надменно возвышались над ними.
Храмовники вручили Брегану длинный сверток, и он сразу развернул холст. Там было оружие пленников — Дункан заметил посох Фионы и меч Мэрика. Руны на клинке полыхнули яростным голубым пламенем, и Бреган с Женевьевой, зашипев от неожиданности, отпрянули. Бреган отшвырнул сверток, и тот, глухо брякнув, упал на пол.
Тогда Архитектор кивнул, и Первый Чародей наконец соизволил окинуть взглядом пленников. Вид у него был самодовольный, даже торжествующий.
— Разумеется, я понимаю, что делаю, — с ухмылкой ответил он Фионе.
— Спелся с порождением тьмы? — процедила она. — Но зачем?
— Ну конечно же ради блага всего человечества! — Ремийе с благостным видом возвел руки к потолку, однако слова эти прозвучали так фальшиво, что не оставалось сомнений — он лжет. Даже Женевьева нахмурилась, искоса поглядев на мага. — Не говоря уж о том, что Архитектор владеет прелюбопытнейшей разновидностью магии. Известно ли тебе, что магия порождений тьмы существенно отличается от нашей? Видишь ли, ее движущей силой является Скверна, и тем не менее эта магия может принести
Мэрик потрясенно уставился на него:
— Тебе хоть известно, что замышляет эта тварь?
— Разумеется! А тебе разве нет? — Ремийе пожал плечами. — Здесь, в башне, у меня было достаточно сторонников, чтобы без помех устроить переворот. Это, видишь ли, тоже входило в наш план.
Архитектор медленно приблизился к ним, оглядел своими бесцветными глазами, словно изучая:
— Я прошу прощения за то, что пришлось так поступить, однако мне требовались союзники. По правде говоря, я надеялся заманить на Глубинные тропы гораздо больше Серых Стражей. И однако, же, большинство из вас выжило. Это весьма примечательно.
Дункан мгновение помолчал, осознавая смысл сказанного.
— Заманить на Глубинные тропы? — переспросил он.
При этих словах глаза Женевьевы непонимающе сузились, однако Архитектор лишь кивнул. Подойдя Дункану, он снял с его жилета ониксовую брошь и поднес ее к свету.
— Эти броши укрывали вас от всех порождений тьмы, кроме меня, — проговорил он с неподдельным восхищением. — Я всегда знал, где вы находитесь. Кроме того, они же способствовали развитию скверны в вашей плоти.
— Их создал я, — Ремийе с самодовольным видом поклонился, — с помощью познаний Архитектора.
Женевьева резко повернулась к эмиссару.
— Откуда тебе было известно, что мы придем на Глубинные тропы? — жестко спросила она. — Быть не может, чтобы ты знал о моих снах!
Архитектор поглядел на нее так, словно эта вспышка гнева его озадачила, однако Ремийе просто засмеялся.
— “Быть не может…” — передразнил он. — Но ведь вам, Серым Стражам, постоянно снятся сны о порождениях тьмы. Не так ли? Было бы проще простого отыскать тебя в Тени через твоего брата и…
— Я прошу прощения, — серьезно проговорил Архитектор, все так же не сводя взгляда с Женевьевы.
Глаза ее вспыхнули яростью, и она стремительно выхватила из ножен меч. Архитектор не дрогнул, не отступил, лишь так же неотрывно смотрел на нее.
— Да как ты посмел?! — зарычала Женевьева, но прежде, чем она бросилась на эмиссара, Бреган положил руку ей на нлечо:
— Женевьева, он прав.
Она рывком развернулась к брату, яростно оскалилась:
— Что значит “прав”? Нас обманули! Нас заманили сюда и послали на Глубинные тропы, словно… словно… а я думала…
И Женевьева замотала головой, не в силах подобрать слова.
— Он прав в том, что это было необходимо, — убеждал ее Бреган. — Вспомни, что мы намереваемся сделать. Серые Стражи заключают любые союзы, когда этого требует долг.
Ута шагнула вперед и, встав рядом с Бреганом, торжественно кивнула в знак согласия. В красных глазах гномки, устремленных на бывшего командира, светилось сострадание, и к этому взгляду Ута прибавила несколько быстрых жестов, значения которых Дункан не понял. Под конец Ута выразительно кивнула, как бы подтверждая, что безоговорочно верит в то, что сказала.