Призыв
Шрифт:
Бабушка Сью скользнула в проем.
– Эй! – крикнул шериф.
Времени для споров уже не было. Роберт быстро последовал за старушкой, а Рич – за братом. Остальные прошли друг за другом в совершенно случайном порядке: Сью, Бьюфорд, Вудс, Росситер. Бьюфорд и коронер несли зеркало.
Узкий проход вывел их в комнату с каменными стенами. В логово капху гирнгси.
Войдя, Рич натолкнулся на брата и бабушку Сью. Он чувствовал, как напряглись мускулы Роберта, ощутил, как дрожит от страха старушка, когда схватил ее за руку, чтобы та не упала.
Луч
Луч его фонаря плясал по стене, а потом ее осветили и фонари Роберта, Сью и Бьюфорда.
– Вот ведь дерьмо, – выдохнул последний.
Стены комнаты были расписаны таинственными фресками – изображениями таких зловещих ужасов и жестокостей, что Рич был рад тому, что фонарик осветил лишь небольшую их часть. Он подошел ближе, осторожно прикасаясь к стене. Луч света осветил изображения существ, которые или никогда не существовали, или жили так давно, что о них не сохранилось никаких сведений. Тела, с которых сдирали кожу, души, подвергнутые изощренным мучениям; все извращения, которые можно представить, и много таких, которые представить невозможно, были на этой порочной картине.
Он предполагал, что вампир действовал чисто инстинктивно, а не разумно, и являлся существом, которого интересовала только пища. Но фреска доказала, что это существо не просто действует, подчиняясь инстинктивным импульсам, но воплощает в себе активное и изощренное зло. Представляла ли собою фреска отчет о реально происходивших событиях, или была примером художественного самовыражения, она являлась продуктом глубоко извращенного ума. Рич похолодел, представив, как капху гирнгси, сидя в одиночестве в подземной тьме, рисует эти ужасы со всеми их болезненными подробностями.
Но в своем воображении Рич видел не высокое существо с детским лицом с видеозаписи – он видел Смеющегося Человека. Мысль о существе, что сидит одно в темноте и хихикает себе под нос, пугала его больше всех остальных ужасов.
Послышался звук то ли ветра, то ли воды, какое-то неясное шипение и бульканье, и все фонарики повернулись в сторону источника этого звука. У дальней стены стоял трон, огромный трон, сделанный из человеческих костей и черепов и голов мертвых животных.
На троне сидел пастор Уиллер.
Рич посмотрел на пастора и увидел безумие в его глазах. На коленях у проповедника лежала окровавленная Библия, и на какую-то секунду Ричу показалось, что всех их провели: нет никакого капху гирнгси, только лишь этот фанатик и его сектанты, терроризировавшие городок.
А Кори и Анна – в безопасности.
Потом он услышал смех, увидел тень, маячившую рядом с троном, и почувствовал, что воздух стал холоднее.
Капху гирнгси.
Рич попятился, натолкнулся на Сью, и только это не дало ему убежать в узкий проход, через который он только что вошел. Журналист почувствовал, как в его горле рождается крик. Сумрачная фигура попала в лучи одного из фонариков – и это был Смеющийся Человек. Рич увидел его
Потом фигура повернулась к ним, и он увидел следы других лиц. Казалось, что, когда существо двигалось, его голова меняла форму. Появились ли теперь у монстра губы Элвиса? Залысины Дракулы? Восточные глаза? Кожа из песка? А под всем этим скрывался Иисус Христос… Рич понял, что был прав, но этот факт его не успокоил. Капху гирнгси действительно использовал мифы, в которые верили его жертвы, формировал свою наружность, извлекая их из сознания, и эти мифы многое говорили о личности жертвы.
– Что мы будем делать? – спросил Роберт у Сью.
– Умрете, – ответил капху гирнгси шепотом, который прозвучал как раскат грома, и засмеялся.
Сью обмочилась.
Сначала она не почувствовала этого, пока не подошла ближе к бабушке и не ощутила, как тепло распространилось по ногам от ее промежности. В любых других обстоятельствах девушка окаменела бы от смущения и не смогла бы думать ни о чем другом, кроме как о своем конфузе, но сейчас она испытывала такой ужас, что ее мозг просто зарегистрировал этот факт – и тотчас о нем забыл.
Есть другие вещи, о которых ей следовало думать.
И потом, при сложившихся обстоятельствах Сью не было стыдно. Она видела капху гирнгси точно таким же, как на видеозаписи, и знала, что, в отличие от других, на ее восприятие никак не влияют мифы и страхи.
Бабушка взяла ее за руку. Сью ожидала, что между ними пробежит что-то вроде электрического разряда, ожидала, что почувствует какую-то общую силу или общее озарение, но был только физический контакт со знакомой старой рукой, костлявые пальцы которой сильно сжимали ее пальцы. Другая рука Сью болела – так сильно она сжимала в ней копье.
– Что мы будем делать? – спросила она бабушку.
– Бахт гва.
Их шепот громко прозвучал в похожей на пещеру комнате. Сью не удивилась бы, если бы капху гирнгси понял эти слова. Он говорил на английском. Понимает ли он кантонский диалект китайского? Да и нужно ли монстру вообще слышать их? Может ли он читать их мысли?
– Бахт гва, – повторила Сью. – Нам нужно зеркало.
– Вот оно, – сказал Росситер и протолкнул к ней по утрамбованному земляному полу зеркало.
Капху гирнгси исчез. Сью больше его не видела. Высокая комната была погружена в почти полную темноту, их жалкие фонарики прочерчивали в ней лишь тонкие желтые линии. Монстр может быть где угодно, знала она. На другой стороне комнаты или рядом с ней.
Нужен ли свет, чтобы он смог увидеть себя в бахт гва?
Было так много разных вещей, о которых ей стоило спросить бабушку до того, как они отправились на этот бой…
Сью прикоснулась к бахт гва, ее пальцы ощутили холодную поверхность зеркала. Она подтянула его ближе к себе и развернула наружу, спрятавшись за ним, как за щитом.