Призраки

Хантер Эван

«Давайте проверим кухню», — сказал Карелла. «Я хочу, чтобы вы сказали нам, не пропали ли какие-нибудь ножи.»

Они осмотрели кухню. На магнитной настенной стойке над столешницей висели семь ножей разного размера, один из них — поварской нож длиной десять дюймов. По словам Хиллари, все ножи были на месте. Они открыли ящики шкафа. Она пересчитала столовые приборы и ассортимент ножей для нарезки и разделки в лотке и сказала, что ничего не пропало.

«Значит он пришёл сюда с ножом», — сказал Карелла.

Хиллари снова закрыла глаза, снова широко расставила пальцы и прижала ладони к пустому воздуху. «Что-то искал», — сказала она. «Что-то.»

Именно Коттон Хоуз подвёргся нападкам со стороны Уоррена Эспозито. Возможно, это было вполне заслуженно; Хоуз мог бы встретить такое же негодование в любом

крупном городе мира, не исключая Пекин и Москву. Какой бы ни была политика той или иной страны, факт оставался фактом: если ты сбил с ног кого-то на виду у публики, это действие привлечёт больше внимания полиции, чем убийство пьяницы или проститутки с чешуйчатой кожей на ногах. Мэриан Эспозито не была ни пьяницей, ни проституткой; на самом деле она работала секретарём в фирме, специализирующейся на продаже сувениров методом почтовой рассылки. Но в том, что она была несколько менее значима, чем Грегори Крейг, писатель бестселлеров, сомневаться не приходилось. Пока её муж, Уоррен, в ярости метался по помещению отдела, Хоуз размышлял, уделили бы они её делу столько же внимания, сколько делу Крейга, если бы её нашли с девятнадцатью ножевыми ранениями, а его — лежащим у здания с одной колотой раной. Он решил, что приоритеты были бы одинаковыми. Крейг был «важен», а Мэриан Эспозито — всего лишь ещё один труп в городе, где трупы появлялись как грибы.

«Так какого чёрта вы делаете?», — крикнул Эспозито. Это был высокий, крупный мужчина с густыми чёрными волосами и проницательными карими глазами. В этот пятничный день он был одет в синие джинсы и водолазный свитер, а флисовая подкладка его автомобильного пальто была распахнута и развевалась, когда он шагал по полу. «Ради всего святого, ко мне даже не пришёл ни один полицейский! Мне пришлось сделать шесть звонков, прежде чем я узнал, куда они её увезли!

Разве так бывает в этом городе? Женщину закалывают ножом перед её собственным домом, а полиция заметает её под ковер, как будто её и не было?»

«Есть сопутствующее дело», — неуверенно сказал Хоуз.

«Мне плевать на сопутствующее дело!», — крикнул Эспозито. «Я хочу знать, что вы делаете, чтобы найти убийцу моей жены.»

«Это наше предположение…»

«Предположение?», — сказал Эспозито. «Вот что вы здесь делаете? Предполагаете?»

«Это наше мнение…»

«О, теперь это мнение.»

«Мистер Эспозито», — сказал Хоуз, — «мы думаем, что человек, убивший Грегори Крейга, лишь случайно убил вашу жену. Мы думаем, что он мог быть…»

«Случайно? Разве это случайность, когда кто-то вонзает нож в сердце женщины? Господи!»

«Возможно, это был неудачный выбор слов», — сказал Хоуз.

«Да, возможно», — ледяным тоном сказал Эспозито. «Моя жена мертва. Кто-то убил её. У вас нет никаких оснований полагать, что это тот же человек, что убил того писателя на третьем этаже. Вообще никаких оснований. Но он же знаменитость, верно? Поэтому вы сосредоточили все свои усилия на нём, а тем временем тот, кто убил Мэриан, разгуливает на свободе где-то там», — сказал он и, повернувшись, указал на окна, а затем снова повернулся лицом к Хоузу, — «а я даже не могу выяснить, где находится её тело, чтобы организовать похороны.»

«Она в морге Буэна-Виста», — сказал Хоуз. «Они закончили вскрытие. Вы можете…»

«Да, я знаю, где она. Знаю после шести телефонных звонков и беготни по всем полицейским управлениям. Кто у вас тут отвечает на звонки? Монгольские идиоты? Первые два раза, когда я звонил, никто даже не слышал о моей жене! Мэриан Эспозито, сэр? Кто это, сэр? Вы звоните, чтобы сообщить о преступлении, сэр? Можно подумать, у кого-то украли чёртов велосипед, а не…»

«Большинство звонков в полицию поступает в центр города, в отдел связи», — сказал Хоуз. «Я понимаю ваш гнев, мистер Эспозито, но нельзя же ожидать, что диспетчер, который каждый час обрабатывает сотни звонков, будет знать подробности дела…»

«Ладно, кто знает подробности дела?», — сказал Эспозито. «Вы их знаете? Мне сказали внизу, что вы детектив, который ведёт дело моей жены. Итак, хорошо, что вы…?»

«Мы с партнёром, именно так», — сказал Хоуз.

«Так какого чёрта вы делаете?», — сказал Эспозито. «Её убили вчера. У вас есть какие-нибудь зацепки, вы хотя бы знаете, с чего начать?»

«Каждый раз мы начинаем одинаково», — сказал Хоуз. «Мы начинаем так, как начали бы вы сами, мистер Эспозито. У нас есть труп — в данном случае два трупа — и мы не знаем, кто сделал их трупами, и пытаемся это выяснить.

Это не так, как в кино или на телевидении. Мы не задаём вопросов с подвохом и не получаем внезапных озарений. Мы делаем работу, изучаем всё, что нам попадается, каким бы неважным оно ни казалось, и пытаемся выяснить причину. Вот так, мистер Эспозито, мы занимаемся расследованием преступлений. В полицейской работе нет загадок. Есть только преступления, и человек или люди, совершившие эти преступления. При вооружённом ограблении мы знаем причину ещё до того, как ответим на телефонный звонок. При убийстве, если нам удаётся выяснить причину, мы часто можем узнать, кто именно — если нам повезёт. В данный момент у нас в открытом архиве три сотни нераскрытых убийств. В следующем году мы сможем раскрыть полдюжины из них — если повезёт. Если же нет, то убийца останется где-то на свободе, — он указал на окна, как ранее Эспозито, — и мы никогда его не поймаем. Убийство — это одноразовое преступление, за исключением тех случаев, когда убийца — сумасшедший или преступник, который убивает при совершении другого преступления. Обычный убийца убивает один раз и больше никогда. Либо мы ловим его и сажаем за решётку, и у него больше никогда не будет шанса убить, либо он сворачивает палатку и исчезает.»

Эспозито уставился на него.

«Мне очень жаль», — сказал Хоуз. «Я не хотел произносить речь.

Мы знаем о вашей жене, мистер Эспозито, мы очень хорошо знаем о ней. Но мы считаем, что главным было убийство в квартире 304, и именно с него мы начнём. Когда мы найдём убийцу Грегори Крейга, мы найдём и того, кто убил вашу жену.

Так мы считаем.»

«А что, если вы ошибаетесь?», — сказал Эспозито. Его гнев угас; он стоял, засунув руки в карманы пальто на флисовой подкладке, и искал на лице Хоуза хоть какое-то подтверждение.

«Если мы ошиблись, то начнём все сначала. С самого начала», — сказал Хоуз и понадеялся, что они не ошиблись.

Звонок от Джерри Мандела, охранника-лыжника, раздался как раз в тот момент, когда Карелла и Хоуз собирались домой. К тому времени они успели безрезультатно пообщаться с лейтенантом Бирнсом, который сказал им, что не может удваивать команду в Рождество, и посоветовал, чтобы они в одиночку обследовали Харборвью от двери до двери, даже если это займёт их до Дня святого Свитуна, когда бы он ни наступил (день поминовения 2 июля в Норвегии и 15 июля в Англии — примечание переводчика). Кроме того, он сообщил им, что ему позвонил адвокат некоего Уоррена Эспозито, который утверждал, что убийство Грегори Крейга рассматривается предпочтительнее, чем убийство жены его клиента, и если кое-кто не начнёт трясти задницами, то они услышат об этом от друга адвоката, который, как оказалось, работает в центре города в окружной прокуратуре. Бирнс напомнил им, что в этом честном городе убийство, возможно, является единственным великим уравнителем и что, независимо от расы, религии, пола или профессии, с одним трупом следует обращаться точно так же, как со следующим — и Карелла, и Хоуз приняли это наставление с досадой.

Затем они получили протоколы вскрытия Грегори Крейга и Мэриан Эспозито, но эти заумные медицинские трактаты почти ничего не добавили им, чего бы они уже не знали. Они бы сразу сдали свои полицейские значки, если бы хотя бы не подозревали, что причинами смерти были множественные ножевые ранения в случае Грегори Крейга и одно ножевое ранение в случае Мэриан Эспозито. Медицинским экспертам не платили за то, чтобы они строили догадки — нигде в связанных отчётах не было ни малейшего предположения, что в обоих убийствах могло быть использовано одно и то же орудие. Из отчётов следовало, что Грегори Крейг выпивал перед убийством; концентрация алкоголя в мозге составляла 16 промилле (одна тысячная доля или ? процента, обозначается ‰ — примечание переводчика), а миллиграмм этилового спирта на миллилитр крови — 2,3. Анализ мозга показал, что Крейг достиг той стадии сравнительного опьянения, когда физиологическим эффектом было «снижение чувства осторожности». Анализ крови показал, что он был «определённо в состоянии опьянения». Они записали, что нужно выяснить у «девицы-призрака» — они уже начали называть её так — не пил ли Крейг во время работы. Карелла вспомнил о двух чистых стаканах рядом с графином в гостиной и задался вопросом, не помыл ли их убийца после убийства. В списке вещей, найденных в спальне, не было ни бутылки виски, ни стакана.