Призраки
Шрифт:
— Вот именно. — Он прерывисто вздохнул. — Со мной все в порядке.
Дэвид попытался придумать, что бы такое сказать еще, но ничего не придумал. Его мозг был как непрерывно меняющаяся картинка калейдоскопа: обрывки мыслей складывались в какие-то странные комбинации и снова распадались. Она не отводила внимательного взгляда от его лица, и он поспешно ухватился за одну из таких комбинаций:
— Скажи, почему ты не носишь ночной рубашки?
— Что?
— Ты слышала, что я сказал?
— Нуда.
— Так ответь, пожалуйста.
— Я… я не понимаю, какое это имеет
— На мой взгляд, все на свете в конечном итоге имеет отношение ко всему на свете. — Он на мгновение отвернулся, затем бросил на жену сердитый взгляд. — Ты просто не хочешь отвечать?
— Послушай, это что, так жизненно важно выяснить прямо сейчас?
— Представь, важно.
— Хорошо, отвечаю. Я не ношу ночные рубашки потому, что тебе это не нравится.
— С чего ты взяла?
— Раньше я всегда носила их, Дэвид. Носила их очень долго, пыталась выглядеть как можно лучше. — Она помолчала. — Для тебя. Но когда между…
Она замолчала.
— Что дальше?
— Ничего.
— Ты собиралась что-то сказать.
— Дэвид, сейчас не время и не место для этих разговоров. Нам нужно отправляться домой.
Он почти слышал, как скрипнули его зубы.
— Я жду. Между чем и чем?
Эллен закрыла глаза и глубоко вздохнула.
— Между теми ночами, когда тебе вообще не было ни малейшего дела до того, как я выгляжу, и теми, когда ты хотел, чтоб я выглядела как непотребная женщина, надевать ночную сорочку не имело ни малейшего смысла.
— Я хотел, чтоб ты выглядела как непотребная женщина? — Он был ошеломлен до глубины души.
— Ты этого не помнишь? — Ее глаза широко распахнулись и с вызовом уставились на него. — Черные корсеты? Слишком пикантное белье? Черные подвязки? Шелковые чулки тоже, конечно, должны были быть черными. Туфли на высоченных каблуках? Как ты сам считаешь, кому пристал подобный гардеробчик?
— Очень волнующей женщине. А может, и нет. — Он холодно оглядел ее. — Ты ведь носила все это едва ли не каждый день. Разве не так?
— Носила, потому что ты меня об этом просил.
— Иногда и без моих просьб.
— Да. Иногда. Потому что я знала, что тебе нравится.
— Но тебе это было омерзительно, да?
— Совсем не омерзительно. Не надо делать из меня высохшую ханжу.
— Ты сама сказала, что тебе это было неприятно.
— Но это ты так сказал! — Она вся дрожала от подавляемого гнева. — Я лишь сказала, что время от времени мне нравилось лежать рядом с тобой в постели в пикантном белье. Просто лежать и чувствовать твои руки. Спокойные любовные объятия. Чувствовать себя твоей. Твоей женой. Твоей любимой. — Голос ее надломился, и она резко поднялась. — Я еще не приготовила тебе завтрак.
— К черту мой завтрак!
— Ты не станешь завтракать? — Ее голос был лишен всякого подобия эмоций.
— Сейчас мне этого не хочется.
Эллен кивнула.
— В таком случае нет никаких причин откладывать наш отъезд, не так ли?
Дэвид почувствовал, как все его тело вздрогнуло.
— Ты не передумал уезжать отсюда?
Он промолчал.
— Так ты едешь или нет?
Мстительная улыбка обнажила его зубы.
— Как
Внезапно наступившее молчание показалось ему таким глубоким и полным, что он будто слышал каждую каплю шелестящего за окном дождя, шорох каждой набегающей на берег волны. Он не отводил взгляда от ее лица, пока оно неожиданно не стало расплываться.
Вздрогнув, Дэвид увидел, что она вдруг принялась оглядывать комнату.
— Ты что-то ищешь?
— Я спросила тебя, где моя куртка. — Голос ее звучал совершенно спокойно.
— Она в машине.
— А ключи от машины?
Он сглотнул.
— Там же.
Она вежливо кивнула, давая понять, что слышала его.
— Спасибо.
Когда она отвернулась и направилась к входной двери, он почувствовал, как спазм боли пронзил его сердце. «Только не уходи сейчас!» — мысленно молил он.
Эллен обернулась.
— Я пойду поищу ближайший телефон. Позвоню домой, спрошу, как дела у Марка и Линды. Потом позвоню в аэропорт и закажу билеты на ближайший рейс. Когда вернусь, хотелось бы, чтоб ты был готов к отъезду. — Она помолчала. — Если нет, я отправлюсь домой одна.
Дверь хлопнула, и Эллен исчезла.
Он едва подавил желание кинуться вслед за ней с криком: «Я совсем не то хотел сказать! Поедем домой прямо сейчас!» Но послышался шорох шин отъезжающей машины, и он понял, что опоздал.
Дэвид остался один.
— Нет, — пробормотал он едва слышно. Вдруг Марианна уже здесь? Или приближается, охотясь за ним? Он сидел, боясь шелохнуться. Лишь когда миновали долгие минуты и ничего не произошло, сумел расправить онемевшие плечи и закрыть глаза.
Но облегчение было недолгим. Какое может быть облегчение, если ситуация остается тяжелейшей? Он попытался доискаться до причин этого, но они ускользали от него. Все происшедшее словно не имело смысла. Он ведь хотел уехать, так почему же попросил Эллен готовить завтрак? Он ведь собирался как можно скорей отправиться домой, тогда почему действовал так, будто хочет здесь остаться? Он хотел произнести одно, но произносил совсем другое. Самым же непостижимым было то, что его действия полностью противоречили его желаниям, а слова были неожиданными для него самого. Проще говоря, он казался себе личностью, утратившей самоконтроль и полностью подчиненной кому-то постороннему. Кому? Марианне? Но такую мысль даже допустить всерьез невозможно. Она слишком противоречила его убеждениям. В таком случае возможно только одно объяснение — его внутренний конфликт происходит на уровне подсознания. Значит, разум ускользает от него? Нет!
Дэвид принудил себя встать и пойти на кухню, не обращая внимания на боль в ногах и во всем теле и на изменившуюся походку. С ним все в полном порядке. Просто чувствует себя немного виноватым перед Эллен, отсюда и все проблемы.
Он вдруг застыл на месте, затем стремительно повернулся к окну. Послышался шум подъезжающей машины. Она вернулась! Тревожная улыбка возникла на его лице. «Прости, пожалуйста, Эллен. Немедленно едем домой! Прямо сейчас. Не откладывая». Его пальцы сжались, плотно охватили ручку двери и повернули ее…