– Болван. – Сказал я себе вслух. – Вот сиди теперь и слушай, как ветер стучит, или птица, или… – Повторившийся стук прервал моё обращение к себе самому. Гремучая смесь из негодования и любопытства взорвалась во мне и толкнула к окну. В порыве вывести кого-то на чистую воду я отдёрнул занавеску с такой силой, что ей удалось сохранить
связь лишь с одним из многочисленных колец на перекладине у потолка. Этот факт ничуть не расстроил меня, напротив, я почувствовал зудящее желание ещё что-нибудь порвать или разбить. Глаза мои обшаривали пространство за окном, как хищник в поисках добычи. Они пошныряли по подоконнику, по периметру оконной рамы, затем спрыгнули на дорожку для пешеходов, пробежались по ней неровной поступью, рывками то вправо, то влево, вскарабкались по фонарному столбу, оттолкнувшись от него, прыгнули в небо и угодили прямо в луну. Она была такая огромная и яркая, что я замер в восхищении. С минуту, а, быть может, больше мы смотрели друг на друга, и в течение всего этого времени не прозвучал ни один звук, ни близкий, ни далёкий. Не знаю, сколько бы ещё я бы мог так стоять, если бы не холодный ветер, пробивающийся сквозь щели оконной рамы. Я продрог, потому решил вернуться в кровать. Укрывшись одеялом с головой и закрыв глаза, я ещё долго продолжал видеть огромный ослепительный лунный шар.
Глава 3
Утром меня разбудил вопль будильника. Открыл глаза и в первое мгновение осознал, что спал без сновидений. Это огорчило, однако, уже во второе мгновение был вторично огорчён увиденным: окно с оборванной занавеской смотрело на меня с укором.
– Прости, друг. – Пробурчал я и вскочил с кровати. Наспех собравшись, схватил со стола банан, сорвал с него кожуру и, откусив больше половины, помчался к выходу, как вдруг испытал странное, не знакомое до сих пор чувство. Мне захотелось сиюминутно, во что бы то ни стало, посмотреть на себя в
зеркало. Я не только не удивился этому позыву, не только не стал спорить с ним, а, напротив, воспринял его, как нечто очень важное и даже обрадовался тому, что вспомнил. Через пару секунд я уже стоял в спальне родителей перед трюмо и придирчиво разглядывал себя. Джинсы и спортивная майка меня удовлетворили, но всё остальное навеяло мрачные мысли. Русые волосы, свивающиеся в беспорядочные кольца, показались не серьёзными; нос – не совсем прям; подбородок недостаточно мужественен. Я слегка сдвинул брови, повернулся правым боком, затем левым и, наконец, скорчил себе «рожу» с мыслью о том, чт не имею никаких шансов Ей понравится. Красный от стыда и раздражения на себя самого я вылетел из дома и полетел в направлении автобусной остановки, загадав на ходу: если успею, значит, встреча в парке состоится. Автобус был настигнут мной за секунду до его отправления.
Минут через сорок я уже сидел за столом в лекционном зале и спал, подперев левой рукой голову чуть выше бровей так, как это делали мыслители всех времён и народов, подложив под локоть стирательную резинку. Сон мой был чуткий и настороженный. Настороженность выливалась в одну единственную установку: не допустить падение головы. В этот день она была как-то особенно тяжела, но я справлялся. Мне снилась огромная луна. У неё были зелёные глаза и длинные волосы. Она смотрела в моё окно и постукивала по стеклу тонкими бледными пальчиками. Стук был негромким и совсем не мешал спать, напротив, даже убаюкивал.
– Ах, вот, оказывается, кто стучал. – Думал я. – Пусть. Ей, видно, скучно.
Постепенно звук становился всё громче и громче. В моё благодушное настроение стало просачиваться раздражение. Наконец, луна в моём сне ударила так громко, что я вздрогнул и открыл глаза. Надо мной возвышался Стив.