Призраки озера
Шрифт:
Вернувшись в спальню Сары, Оливия почувствовала на себе пристальный, всевидящий взгляд дочери.
– Ма-а, – начала девочка прежде, чем Оливия подошла к кровати, – тебе и правда нравится Сет?
От неожиданности Оливия остановилась, внимательно посмотрела на дочь.
– Конечно, нравится. А почему нет?
– Ма-а, – в голосе девочки послышался упрек. – Я хочу сказать, по-настоящему. Как мужчина женщине или как там…
– Сара, – начала было Оливия, но вдруг решила сказать правду. – Да, думаю, что по-настоящему. Тебе не нравится, что мы встречаемся?
– Да нет же, – поспешила
Оливия удивленно застыла. Она пока не позволяла себе загадывать так далеко:
– О свадьбе не было и речи.
Сара скривила рожицу:
– Если вы все же поженитесь, значит, мы с Хлоей будем сестрами?
– Послушай, Сет не предлагал мне выйти за него замуж, так что об этом тебе не стоит беспокоиться.
– И все-таки? – настаивала на своем Сара.
Оливия вздохнула:
– Наверное, да.
– Вот и Хлоя так говорит.
– Хлоя говорит, что, если мы с Сетом поженимся, вы с ней станете сестрами? – Оливия не могла прийти в себя от изумления. – Она что, считает, что мы собираемся пожениться?
Сара пожала плечами:
– Она просто сказала, что если вы поженитесь, то она станет старшей сестрой, а, значит, я должна ее слушаться и должна привыкать к этому. Это было на переменке, когда мы скакали на скакалках. Она хотела, чтобы кто-то подержал для нее скакалку, а я не хотела.
– Сара, – Оливия присела на краешек кровати дочери и взяла ее ручку в свою, – сейчас Сет – просто мой близкий друг. Если мы решим пожениться – заметь, я сказала «если», – мы обязательно скажем об этом вам с Хлоей. И все будем решать вместе. Договорились?
– Договорились, – кивнула девочка. – Я вовсе не против Сета, но мне нужно привыкнуть к тому, что мы станем одной семьей.
– Лучше не думать об этом раньше времени, – посоветовала Оливия и взяла в руки книжку.
К тому времени, как она вышла из спальни дочери, приняла ванну, надела свою самую нарядную ночную рубашку – розовую, с тонкими бретельками и вырезом в виде сердечка, – потом проверила, спит ли Сара, и вернулась к себе, шел уже двенадцатый час. Сета еще не было. Если он вернулся, она б узнала об этом первая. Забираясь в свою постель, Оливия подумала, что ей без него одиноко, и тут же возмутилась своим эгоизмом. Просто удивительно, насколько быстро она привыкла засыпать в его объятиях, чувствовать рядом его сильное, теплое тело, слышать его дыхание!
Она совсем потеряла голову и влюбилась, как семнадцатилетняя девочка. Оливия улыбнулась. Она продолжала улыбаться даже во сне.
Проснулась она от звука открывшейся двери и не могла понять, сколько прошло времени – минута или часы. Сет тихо прошел в комнату – она смутно различала в темноте его фигуру – и осторожно прикрыл за собой дверь, стараясь не разбудить ее. Оливия взглянула на часы: 1.22 ночи.
– Привет, – сонно проговорила она, поворачиваясь к нему.
Он замер на мгновение и вдруг совершенно неожиданно бросился на нее. Больно схватив Оливию за волосы, он закинул ей голову и, когда она попыталась закричать, сунул в лицо влажную вонючую тряпку.
Это не Сет. Это не Сет!..
Она задохнулась, забилась, попыталась вырваться из рук незнакомца, и последнее, что мелькнуло в ее затухающем сознании, была мысль о том, что подобное с ней уже случалось.
Глава 50
Она
Она вспомнила. Боже, она все вспомнила.
Это уже произошло с ней однажды, давным-давно, когда она была девочкой, еще меньше, чем Сара. Кто-то пробрался к ней в спальню среди ночи, схватил ее, сонную, сунув какую-то вонючую тряпку в лицо. После этого она потеряла сознание, а когда очнулась, услышала отчаянный женский крик.
Кричала ее мать. Оливия слышала крики матери так отчетливо, словно это происходило сейчас, в эту самую минуту. Она была еще совсем маленькой, она лежала на земле в каком-то мешке и очнулась от отчаянных криков матери. Ей удалось выбраться из мешка, и она увидела, как мама борется с каким-то человеком на берегу озера. Озера Призраков. Луна ярко светила, оставляя на глади озера тонкую серебристую дорожку, похожую на полоску на шкурке скунса. Ночь была душная и сырая, звенели цикады, пронзительно верещали древесные лягушки, и от воды, подобно костлявым пальцам, поднимался, расползаясь во все стороны, туман.
Оливия попыталась подняться, подойти к матери, чтобы помочь ей, но ноги отказывались служить, подгибаясь в коленях, в голове странно шумело, а к горлу подкатывала тошнота.
Потом мама перестала кричать, словно кто-то вдруг выключил звук. Подняв голову, Оливия увидела, что мама уже в воде, почти по пояс, а незнакомый мужчина окунает ее голову в воду и долго держит там, так что по воде, словно масляное пятно, расплываются ее темные волосы.
Он причиняет боль ее маме.
Она должна спасти маму. Поднявшись на ноги, Оливия пошатнулась и ухватилась за дерево, чтобы не упасть. Как раз в этот момент лицо матери показалось на поверхности озера. Мама захлебывалась, хрипела, хватала широко раскрытым ртом воздух. Казалось, ей удалось вырваться из рук незнакомца, она развернулась, вытянула руки к берегу, как бы пытаясь выбраться.
Потом мама увидела ее под деревьями и снова отчаянно закричала. «Убегай, Оливия! Беги! Беги прочь! Прочь!»
Незнакомец снова схватил маму за талию и потащил в озеро, и крики матери сразу же сменились бульканьем – он снова окунул ее под воду.
Беги!Беги прочь! Прочь! Эти крики эхом отзывались в ее ушах. Оливия повернулась и бросилась бежать, спотыкаясь на непослушных ногах, ударяясь о деревья, пока не выбралась на тропинку. Там она обернулась и снова посмотрела озеро.
Мама была уже на середине озера, лицо ее было обращено к берегу, широко распахнутые глаза исполнены ужаса, рот открыт, словно в крике. На ней был белый ночной пеньюар с белыми кружевами, тот самый, что так нравился Оливии. Мама протягивала к берегу руки, стараясь выбраться из воды. Затем рядом с ней вынырнул незнакомец, снова схватил ее за талию, потащил за собой и скрылся под водой вместе с нею.