Призраки (Haunted)
Шрифт:
Большая Медведица. Орион. Созвездия – просто истории, которые люди придумали, чтобы осмыслить ночное небо. Эти мутные звезды за тучами паутины.
Кресла обтянуты черным мохером, шершавым, как высохший мох на древесных стволах. Ковры тоже черные, хотя в центре проходов они давно стерлись до серой основы.
Отделка во всех помещениях – золотая. Золоченая краска, яркая, как неоновые трубки. Все, что есть черного в зале, все спинки кресел и кромки ковров – все окантовано ярким золотом.
Если
Мы, в своих сказочных шелках, бархате и запекшейся крови – мы как черные тени, движущиеся в черноте. Тусклый свет создает впечатление, что мистер Уиттиер как будто плывет по воздуху в своем красном бархатном коконе, обвязанном золоченым шнуром. Мистер Уиттиер – больше не персонаж. Он теперь реквизит. Наша марионетка. Созвездие, чтобы придумать о нем истории и сказать, что мы все понимаем.
Прикрывая лицо кружевным платком, Товарищ Злыдня говорит:
– Не понимаю, с чего бы нам плакать. – Она дышит сквозь кружево, сохранившее запах старых духов, чтобы не вдыхать эту вонь. Она говорит: – Моя героиня не будет плакать. – Она говорит: – Я поклянусь своей татуировкой, своей розой на заднице, что старик злобно меня изнасиловал.
И вот тут траурная процессия останавливается. На данный момент. Товарищ Злыдня – жертва из жертв. А мы, все остальные – просто статисты, на вспомогательных ролях.
Миссис Кларк, выступающая во главе шествия, оборачивается и говорит:
– Что он сделал?
И Агент Краснобай говорит, из за своей камеры:
– И меня тоже. Он меня первого изнасиловал. Святой Без Кишок говорит:
– Ладно, какого черта… мне он тоже заправил.
Как будто у бедного тощенького Без Кишок осталось достаточно задницы, чтобы туда заправить.
И миссис Кларк говорит:
– Это совсем не смешно. Совсем.
– Да уж, – говорит ей Хваткий Сват. – Мне тоже было совсем не смешно, когда ты насиловала меня.
Герцог Вандальский трясет хвостом и говорит Хваткому Свату:
– Она тебя изнасиловала? Да ты что! И сколько ты ей заплатил ?
И Мать Природа смеется – брызжа кровью и засохшими струпьями.
Дьявол умер. Да здравствует Дьявол.
Вот – наши похороны Сатаны. Мистер Уиттиер, он истинный дьявол. По сравнению с тем, что он сделал, наши прошлые грехи – это будет вообще ничто. История его преступлений очистит нас всех, отполирует до девственно белого цвета жертв.
Да, мы грешили. Но против нас нагрешили больше.
И все же теперь, когда мистер Уиттиер умер, у нас появилась вакансия, которую никто не спешит занять.
Так что, в фильме мы все будем плакать и простим мистера Уиттиера под щелчки хлыста миссис Кларк.
Дьявол умер. Да здравствует Дьявол.
Нам
По проходу, покрытому черным ковром, по красной Китайской галерее, вниз по синей французской лестнице – мы несем мистера Уиттиера. Через ярко оранжевое фойе майя, где Мать Природа убирает со лба белую прядь волос, выбившуюся из парика. Ее медные колокольчики тихонько позвякивают. Парик – нагромождение серых локонов, оставшихся после какой то оперы. Мокрые от пота локоны падают ей на лицо, и Мать Природа говорит:
– Еще кому нибудь жарко?
Герцог Вандальский дышит часто и тяжело, тело мистера Уиттиера давит ему на плечо. Он задыхается и тянет за воротник своего смокинга.
Даже красный бархатный сверток как будто промок от пота. Запах кетонов – запах авиационного клея. Это от голода.
И Преподобный Безбожник говорит:
– Конечно, тебе будет жарко. Парик у тебя надет задом наперед.
И Хваткий Сват говорит:
– Вы слышите?
Внизу, под нами, в подвале темно. Деревянная лестница – узкая. Внизу, в темноте, что то ревет и грохочет.
Нужно, чтобы все было таинственно .
Нужно, чтобы было опасно .
– Привидение, – говорит Обмороженная Баронесса, ее рот, просто сальная складка, даже не раскрывается, а провисает.
Не привидение, а печка. Работает на полную мощность. Нагнетательный вентилятор вдувает в трубы горячий воздух. Газовая горелка пыхтит вовсю. Печка, которую испортил мистер Уиттиер.
Кто то ее починил.
Где то внизу, в темноте, кричит кот. Всего один раз.
Что то должно случиться. И мы спускаемся вниз по лестнице, с телом мистера Уиттиера.
Мы все истекаем потом. Тратим еще больше энергии в этой новой, невозможной жаре.
Спускаясь вниз, в темноту, следом за телом, Мать Природа говорит:
– Да что ты знаешь о том, как носить парики? – Она поднимает руки с обрубками пальцев, сверкнув бриллиантовым перстнем, и поворачивает свой серый парик, не снимая, так чтобы он был надет, как надо. Она говорит, обращаясь к Преподобному Безбожнику: – Что такой недоумок, как ты, знает о старинных нарядах от Кристиана Лакруа?
И Преподобный Безбожник говорит:
– О турнюрах Лакруа с юбкой тюльпаном? – Он говорит: – Вот ты сейчас удивишься.
Вавилонское столпотворение – Стихи о Безбожники
– До книги Бытия, главы одиннадцатой, – говорит Преподобный Безбожник, – у нас не было войн.
Пока Бог не обрек нас сражаться друг с другом, на всю оставшуюся историю человечества.
Преподобный Безбожник на сцене, брови выщипаны и изогнуты в две тонкие линии; веки подведены искрящимися тенями всех цветов радуги, от красного до зеленого…