Призрак
Шрифт:
"Это часть вашего обучения? " спросила Джэнвей. "Чтобы стать капитаном звездолета? "
"Часть. Теоретически, нас обучали делать все, что можно было сделать на борту звездолета. " Он улыбнулся, вспоминая насколько уверенным и полным бравады он был в начале своей карьеры, когда получил звездолет класса Конституция. Зачем нужен экипаж? "Хотя ничего из этого я не умел делать достаточно хорошо. Думаю это делалось для того, чтобы мы понимали интеграцию. Чтобы знали, каковы обязанности каждого члена экипажа, и могли судить насколько хорошо они работают
"И вы смогли? "
"Не сразу." Кирк наблюдал за движением своих рук по контрольной панели, как будто они принадлежали кому-то другому. Подобно многим аспектам его обучения, его навык пилотирования вернулся неосознанно. Года на Чале и всех его лучших намерений не было достаточно, чтобы отделить капитана звездолета от простого мужчины. Он не хотел думать о том, что это может означать.
Именно об этом ему предстояло поговорить с Тейлани, когда они встретятся.
И они встретятся.
Он отказывался рассматривать любую другую возможность.
"Мне было тридцать один, когда я получил свой первый корабль. " Даже произнося эти слова, Кирк не знал, почему это стало возможным. Действительно ли он был тогда так молод? Так наивен? Так невинен? "И тогда я думал, что могу сделать все."
Он не забыл встречу с Крисом Пайком в тот день, когда Пайка продвинули до капитана Флота, а Кирку дали Энтерпрайз. Кирк знал, что судно будет свободно. После двух пятилетних миссий, Пайку требовалась замена, а Кирк желал получить звездолет. В течение нескольких лет он играл в политические игры за спиной у командования. Ходил по нужным вечеринкам, был добровольцем в разных коммитетах, направлял все свои усилия на то, чтобы сотворить свою судьбу, которая как он знал была неизбежна.
Но в тот день, когда поставленная цель была наконец достигнута, Кирк, почувствовал себя не готовым. Когда он оказался на мостике Энтерпрайза, стоящем в звездном доке, вместе с таинственным, выглядещем угрюмо, вулканцем, ставшим со временем его другом и с невозмутимым доктором Пайпер, которая должна была вскоре уйти в отставку, Кирк почувствовал себя более похожим на дублера, вызванного на сцену, и совершенно не знающего роли капитана звездолета.
Но так или иначе, он, его корабль и его команда пережили тот первый пробный круиз. Когда пришел приказ о пятилетней миссии, он снова почувствовал себя выпускником академии, смущенным предчувствием неудачи и сомнениями.
Но миссия была закончена – Энтерпрайз вернулся более или менее неповрежденным; а его команда, понесшая непоправимую потерю, стала только сильнее от испытаний, объединившись триумфом и горем.
Кирк всегда считал одной из высших насмешек жизни, что только когда он закончил свою миссию и покинул Энтерпрайз, чтобы стать застольным адмиралом, он наконец понял, что значило быть капитаном звездолета.
"Ты не можешь делать все сам," сказал Кирк, синхронизируя курс с потоками плазмы так, словно катер был продолжением его собственного тела. "Во время учебы в Академии нам все время вдалбливали в головы – это все ваше. Все
"А разве это не так? " спросила Джэнвей.
"Только в плане ответственности. Это самая важная часть. А все остальное, это только предположения Звездного Флота. " Он поглядел на Джэнвей, сидящую рядом с ним, и несмотря на тот факт, что она была взрослым человеком, что она жила, обучалась и боролась как солдат в войне, в которую рискнули бы ввязаться совсем немногие жители Федерации, он видел в ее глазах знакомый свет молодости.
На мгновение он подумал о том ребенке, которого он встретил на поле Чала.
Он удивился, вспомнив имя мальчика. Мемлон.
Широко открытые глаза, полные неуемного любопытства.
Он вспомнил вопрос Тейлани о том, что он думает о ребенке.
Кирк сказал тогда, что мальчик нуждается в ком-то, кто мог бы объяснить ему некоторые вещи.
Ты бы смог это сделать, сказала тогда Тейлани.
Кирк задавался вопросом, было ли это правдой. Он так же спрашивал себя, смог бы он утолить жажду знаний, которая горела в Джэнвей.
Потому что понимал, что она хочет узнать от него.
Она хотела знать.
Потому что она могла стать кем-то большим.
И по мнению Кирка не возникало вопроса, какова была ее истинная цель.
"В Академии я прилагал немало усилий во время научных занятий," сказал Кирк. "Но меня определили на корабль, на котором служил Спок, и все мои научные занятия свелись к тому, что первые несколько месяцев у меня не хватало словарного запаса, чтобы время от времени задавать ему различные вопросы. Если бы он не был вулканцем, он вероятно рассмеялся бы надо мной из-за большинства из них.
"В инженерном классе нас учили как можно починить звездолет своими собственными руками. А потом они дали мне Скотти. Он мог починить тот же самый звездолет не просыпаясь, одной рукой, за треть времени, и при этом использовать только половину запчастей. Уж не говоря о том, что он сделает это более эффективно. "
"Значит вы утверждаете, что все сводится к вашему экипажу. "
Кирк бросил взгляд на завихрение облака шторма и подумал о своем экипаже. Его первом экипаже. Его лучшем экипаже. Он видел их лица, слышал их имена, как будто полным ходом шла перекличка на ангорной палубе, а опасная миссия все еще была впереди. Миссия, которую мог выполнить только Энтерпрайз.
Спок, Маккой и Скотти были все еще рядом с ним на этой посудине. Но Сулу, Чехов и Ухура, в каком бы мире или времени они не остались, начиная с их первых совместных миссий, они всегда были с ним, всегда были частью любого успеха, который вселенная соглашалась ему дать.
Все сводилось к одной простой истине. К одному простому утверждению. "Нельзя быть капитаном пустого звездолета," сказал Кирк. В жизни, он знал, были и другие более важные истины. Но в его работе, в его карьере эта истина была превыше всего.