Призрак

Выборнов Наиль Эдуардович

Один из одетых в полувоенную форму людей взялся за спинку стула, готовый снова опрокинуть его.

— Не знаю я ничего! — вдруг дико заверещал пленный. — Ничего не знаю! Ее забирали люди на «летуне». Обычный «летун» от КВЗ, такие по городу как такси летают, бортовые номера закрашены, и даже краска не свежая была, она ободралась частично!

— Ну? Хоть какие-то цифры ты увидел?

— Заканчивался номер на 03. Это все, что знаю. Да я не присматривался особо, не до того мне было!

Ну и что нам это дает? А ни хрена нам это не дает. Ну найдут они этот транспорт,

и что дальше? Да ничего, он окажется списанным и проданным налево. Или вообще выяснится, что он был уничтожен в каком-нибудь выдуманном крушении.

Чем дальше я зарываюсь в это дело, тем больше мне кажется, что оно практически безнадежно.

— Хорошо, — сказал Глеб. — Хорошо. Когда ты в последний раз видел Егора?

— Я не видел его с тех пор, как меня отправили в командировку, — ответил пленный. — Официально мою поездку в Старую Москву оформили как командировку. Он лично подписал все бумаги по этому поводу.

Наверное еще и командировочные получал. Вот что бывает, когда большие начальники получают слишком много власти. Нет, это, конечно, рискованно, потому что, поступив так, ты вылетишь из корпы с волчьим билетом, если спалишься. Но когда планируешь переворот, на такие мелочи внимания уже не обращаешь. На кону-то жизнь стоит.

— Как вы с ним общались? — спросил Глеб.

— Да мы не общались почти, — ответил пленный. — Он либо посыльных присылал, либо звонил с одноразового номера. И то редко совсем.

— Ты координировал нападение на Разумовского?

— Нет, — тут же замотал головой пиджак. — Это был не я. Я даже не знал о том, что что-то такое планируется! Я бы никогда не пошел на такое!

Воду на него лить не стали. Глеб только кивнул, и один из сотрудников притащил из угла комнаты обыкновенный автомобильный аккумулятор и кабели к нему. Подсоединил зажимы к клеммам, один из электронов прицепил к большому пальцу ноги и замер в ожидании приказа.

Вода, ток… Что дальше-то будет?

— «Летуны» с киллерами вылетели с твоей базы, так? — спросил Глеб.

— Да, — кивнул пиджак.

— И вернулись они на твою базу. Про это даже спрашивать не стану, потому что так уж вышло, что пилоты притащили вместе с собой одного из наших сотрудников. Который тебя сюда и привез. И после этого ты будешь говорить, что не имеешь отношения к покушению?

— Но я действительно ничего не знаю! — прокричал пленный. — Мне просто сказали приготовить место для людей. Они приехали, загрузились в два «летуна». Улетели, потом вернулись. Потом началась стрельба, взрывы, зазвучала сирена. Мне нельзя было попасться, поэтому я приказал приготовить для себя машину.

— Давай, — кивнул Глеб.

Безопасник приложил второй электрод к груди пиджака. Тот закричал, задергался, но не пытаясь стряхнуть контакты со своей кожи, а просто потому что его мышцы сокращались под действием разрядов тока.

Для нас, кстати, электрический ток в принципе очень страшен. Все из-за кучи электронной начинки в наших мозгах и телах. Если раньше обычный удар током из-за неосторожности при замене розетки мог человека просто хорошо встряхнуть, то теперь он же способен

и прожарить насмерть, спалив, скажем, биомонитор.

Секунд через десять безопасник оторвал электрод от груди парня и сделал шаг назад.

Раздался звук льющейся воды, а на трусах пленного появилось мокрое пятно. Черт, да он обмочился. Но с другой стороны, кто не обоссался бы после такого?

— А теперь давай серьезно, — сказал Глеб. — Ты уже сам признался, что занимался в команде у Егора подбором персонала. Те, кто напал на нас в ресторане — не левые наемники, это такие же наши бывшие сотрудники. Ты продолжишь говорить, что ничего не знаешь? Если ты, конечно хочешь…

— Хорошо, я скажу, только не надо больше тока! — крикнул пленный, перебив начальника службы безопасности. — Егор позвонил, сообщил, что наш план не сработал, и что ему нужны будут еще люди. Я, естественно, спросил, зачем. Он ответил, что Разумовского нужно убирать, потому что добровольно он уходить не хочет.

Стоп. Что значит, уходить добровольно? У директора «ИнвестТеха» потребовали отойти от дел в обмен на жизнь дочери? Но они ведь говорили о том, что похитители не выставили никаких требований? И что же это тогда получается?

Разумовский сам никому ничего не сказал? Или тот же самый Глеб в очередной раз посоветовал ему не раскрывать всех карт, и никому об этом не говорить? Черт его знает.

— Он сказал мне приготовить людей, из тех, кому я доверяю, — продолжал тем временем пленный. — Ну и из тех, кому все равно, кого и зачем валить. Их накачали препаратами под завязку, так что большинство их них уже не соображали ничего. А дальше я и не знаю ничего.

И снова все контакты завязаны лично на организаторе. А ведь он талант, из цепочки его никак не убрать. Связующее звено, стоит только его ликвидировать, и все тут же развалится. Да уж.

— Они прилетели, и началась резня. Никаких инструкций на этот повод у меня не было. Я испугался и попытался сбежать. Пожалуйста, можно меня вернуть в камеру? Я рассказал вам все, что знаю!

Запись оборвалась. Похоже, что допрос на этом закончили. Каким бы пыткам не подвергали этого парня в камере это, очевидно, было лучше, чем поливание водой и удары током.

Я закрыл окошко с видео, вытащил чип из своей головы, и с сомнением посмотрел на него. Да, это серьезная инфа, если слить ее в сеть, то по репутации корпы это ударит очень сильно. Но с другой стороны, надо ли оно мне? Мы, вроде бы, сотрудничаем.

Чтобы хорошенько подумать, я положил чип на столик перед собой. Вскрыл вторую банку энергетика и выпил ее крупными глотками, продолжая глядеть на носитель информации.

Не, в жопу на самом деле. Гарантии безопасности гарантиями безопасности, но я слово дал. Не нужно мне такого счастья. Могут, конечно, кинуть, но это им же боком выйдет.

Я сжал чип в кулаке, как крошил в детстве печенье. Впрочем, тогда у меня и руки были не чета нынешним.

Встав с диванчика, я подхватил банки, вышел из вип-ложи. Спустился вниз, открыл дверь туалета, вошел, стряхнул в урну осколки чипа и выбросил туда обе банки.