Призрак

Мерседес Сильвия

Он замолчал, задумчиво посмотрел на мальчика. Он нахмурился.

Нилла ждала пару мгновений, но он не продолжал.

— Ну, — сказала она, — он выжил. Значит, он — исключение. Что бы это ни значило.

— Да, — Соран мрачно посмотрел на нее. — Но вы не могли знать. Было глупо так рисковать своей жизнью.

Она сунула ладони под свои руки, желудок неприятно горел. Она знала, что он был прав. И она рисковала не только собой, но и жизнью Сорана. И многими другими жизнями.

Нилла поежилась, не хотела представлять мрачные варианты.

Стыд обжигал ее, и она опустила голову… А потом посмотрела на лицо мальчика. Такое юное, невинное. Как долго он был в море Хинтер? Один. Беспомощный среди диких миров и опасностей между ними.

— Он простудится, если будет лежать тут, — сказал Соран после долгой паузы. Он посмотрел на Ниллу, хоть все еще хмурился. — Перенести его на кровать?

Он спрашивал ее разрешения? Нилла смотрела на него, не зная, как ответить. Может, она теперь была в ответе за мальчика. Она кивнула.

Маг поднял ребенка, словно он ничего не весил. Нилла взяла одеяло и шкуру и прошла за ним к нише. Когда Соран опустил мальчика, она укутала его снова. Серые щеки стали румянее? Или ей показалось в угасающем свете камина?

Пока Нилла устраивала ребенка удобнее, Соран прошел к камину, добавил пару поленьев. Огонь поднялся, и Нилла тревожно посмотрела на запасы хвороста и бревен. Мало. Обычно Соран пополнял запасы каждые несколько дней, но… последние несколько дней были хаосом. Обычные занятия оказались отложены.

Они не были готовы к такой буре.

Холод, не связанный с воздухом, пробежал по спине Ниллы и конечностям к кончикам пальцев. Желая отогнать ощущение, она встала и прошла по комнате к столам и полкам, где хранила припасы из Дорнрайса, поместья на другом конце острова. Те стены в лозах переживут залпы магии, бьющие по Роузварду?

— Пусть хотя бы кладовая с едой выживет, — буркнула Нилла, сняла банку с полки и подняла крышку. Если они будут скромными, листьев чая хватит на три дня. Это немного радовало, и она благодарно помолилась, начертив круг в воздухе двумя пальцами.

Отодвинув банку, она взяла медный чайник и наполнила его чистой водой из бочки, стараясь не пролить ни капли. Соран развел огонь, и она могла использовать это. И она друг захотела отвлечься разумом и телом на обычную работу.

Решив не смотреть на мага — и игнорируя то, как он следил за каждым ее движением — она повесила чайник над огнем. А потом собрала немного горячих углей на камни и опустила сковороду греться. Она решила сделать оладушки. После кошмара, который они пережили, они заслужили сладких оладушков с корицей.

Через несколько минут синяя виверна спустилась из укрытия на балках. Ее страхи временно прошли, и она стала мешаться, вилась у колен Ниллы, терлась об ее руки, пока она пекла оладушки и добавляла их к растущей стопке на тарелке. Порой виверна пыталась забрать верхний, но Нилла привыкла к этому и щелкала каждый раз по ее носу. Виверна шипела, топорщила гребень, но сдалась и ушла под стол, опустила голову на ногу Сорана, дуясь.

Маг

сидел за столом, упершись в него локтем. Наблюдал за ней.

Густая тишина была за шипением оладушков, пока они готовились, и бульканьем кипящей воды в чайнике. Нилла, казалось, порой слышала ворчание грома. Но ей могло показаться.

Она закончила, решила не нарушать тишину, опуская тарелку и чашку перед магом. Она не заняла привычное место напротив него, а ушла к нише и села возле ребенка. Длинная прядь чернильно-черных волос лежала на его лбу. Она осторожно убрала ее и нахмурилась, ощутив тепло от его кожи. Она была горячей. Как в лихорадке.

Она склонилась, осторожно осмотрела рану на его виске. Она уже закрылась, свежая кровь засохла. Воздух Роузварда не потерял исцеляющие свойства, несмотря на бурю. Это тоже радовало.

— Эй, — прошептала Нилла, гладя лицо мальчика, осторожно тряхнув его за костлявое плечо. — Ты голодный? У меня есть оладушки.

Его слабое дыхание дрогнуло. Он ее слышал? Он выдохнул, быстрый ритм дыхания вернулся.

— Пусть воздух Хинтер делает свою работу, — прогудел Соран из теней за ней.

Нилла напряглась. Она не хотела поворачиваться к магу. Не сейчас.

Но не стоило сидеть тут и позволять ее оладушкам остыть.

Тихо вздохнув, она встала и вернулась к столу. Избегая взгляда Сорана, она села на свое место, подвинула к себе тарелку, схватила верхний оладушек пальцами. Она откусила немного, но сладость с корицей была как пепел на ее языке.

Вздохнув снова, она обмякла на стуле, свернула оладушек и протянула виверне, та проглотила его целиком с радостью, чуть не забрав при этом кусок ее пальца.

Соран тихо сидел напротив нее. Он не прикоснулся к еде.

— Что такое? — наконец, спросила Нилла, хмуро глядя на него. — Не нравится?

— Я ошибался.

Слова повисли между ними как странные серебряные нити магии в воздухе. Нилла ждала, затаив дыхание, заставляя себя смотреть в глаза мага.

— Я… — Соран сглотнул, опустил ресницы, а потом посмотрел на нее. — Я не должен был мешать вам спасать ребенка. Я ошибся. Хоть вы действовали безрассудно, вы были правы, — он вдохнул, потер рукой лицо, задевая уродливые шрамы под глазами и вокруг рта. — Осторожность стала стилем моей жизни. Но не от сильного желания жить. Нет. Просто от желания… сдержать в оковах свои грехи.

Дева Шипов. Он говорил о Деве Шипов.

Если он умрет, она вырвется из оков и попадет в мир смертных. Было страшно представить, какой хаос она устроит.

Нилла поежилась, сглотнула и посмотрела на свои ладони.

— Знаете, я… — она замешкалась, поджала губы. Но она начала, можно было и продолжить. — Я тоже хочу извиниться. За то, что подвергла опасности. Я знаю, вы не эгоист. Вы тратите жизнь, защищая людей, которые и не знают о вашем существовании. Простите, но…

Что еще она могла сказать? «Простите, но я все равно поступила бы так снова»?