Шрифт:
Перевод: Kuromiya Ren
Чийомэ знала, что Путь воина учит, что сражаться нужно без гнева, а убивать без ненависти. Что воин должен действовать согласно долгу, а не личному желанию. Она знала это, потому что этому ее научила мама. Она знала это, потому что ее отец и муж умерли, действуя так. Она знала это, потому что так всегда действовали ее надоедливые слуги Миэко и Кунико.
Глядя на банкетный зал сёгуна, Мочизуки Чийомэ могла думать лишь о том, как
Она с большим трудом заставляла себя сидеть на пиру в честь нового альянса.
Лорд Уэсуги скалился ей, и ее терпение трещало по швам.
— Миэко?
— Госпожа?
Чийомэ склонилась к девушке, выглядевшей как милая спутница для безобидной старушки.
— Если бы я попросила тебя убить этого невыносимого Уэсуги, ты бы смогла?
Миэко скромно склонила голову.
— Миледи этого хочет?
— Ты бы смогла?
Кунико склонилась к ним.
— Я бы смогла.
— О, Кунико, — рассмеялась Чийомэ, — конечно, смогла бы. Но твое приближение было бы маршем по залу и ножом в его ребрах. Не очень подходит.
Кунико нахмурилась, но отодвинулась, приняв точку зрения Чийомэ.
Миэко склонила голову, чуть надув идеальные губы.
— Госпожа хочет, чтобы это случилось здесь?
Чийомэ вздохнула.
— Пока что мне кажется, что если я сделаю еще хоть вздох, глядя на это злое лицо, я совершу самоубийство, лишь бы спастись от раздражения.
— Госпожа, — она нахмурилась. — Яд был бы очевидным выбором, но сложным. Его слуга Куротачи пробует его еду.
И тут Чийомэ поняла, что каждое блюдо, каждая чашка проходила через руки елейного человечка за плечом Уэсуги, который пробовал кусочек или делал глоток и передавал лорду.
Миэко склонила голову иначе, словно разглядывала с другой стороны украшение из цветов.
— Тонкое лезвие под основание черепа… но это очень сложно сделать незаметно. Но возможно, миледи, если вы пожелаете… С тем же успехом можно вонзить нож между ребер, — она постучала легонько сложенным веером по руке. — Поцарапать ядовитыми лезвиями?..
Чийомэ рассмеялась и покачала головой. Она забыла покрытые ядом лезвия в веере. Они обеспечили бы мучительную смерть…
Миэко кивнула.
— Да. Сложно не привлечь внимания, — а потом девушка улыбнулась.
— Что за невыносимая игра?
— Скромный слуга госпожи просто обдумывает вариант, что может понравиться ее мудрой леди.
«Скромная», — Миэко и Кунико изображали скромность, и это почти вызывало смех.
— Да?
— Фугу.
Чийомэ вскинула брови.
— Иглобрюх?
— Да, экстракт из печени. Яд действует медленно, если его подмешать в сакэ, то сначала слуга и его лорд будут лишь немного отравлены. А когда в колокол ударят четыре раза, они будут уже мертвы.
— Правда?
— Правда, —
— И у тебя такое есть?
— Не здесь. В наших комнатах среди моей косметики. Если госпожа хочет?..
Чийомэ не дала ей подняться.
— Нет. Не этим вечером, — она улыбнулась Уэсуги, и то, что он увидел, вызвало у него ухмылку.
«Нет, — подумала она. — Нет, я просто буду рада знать, что если я пожелаю, ты будешь лежать ночью в комнате, задыхаясь, как рыба на суше, злодей, обтянутый шелком».
И от этого улыбка Чийомэ стала шире.
* * *
Отказавшись от убийства ночью, Чийомэ не ожидала увидеть в банкетном зале призрака, но она была здесь: привидение с белыми волосами двигалось среди слуг между столов.
— Миэко.
— Да, госпожа? — прошептала Миэко, всегда умудряясь быть там, где была нужна Чийомэ.
— Видишь то потрясающее создание, смотрящее на нас? С белыми волосами?
Пауза.
— Да, госпожа, — пауза в удар сердца показывала потрясение Миэко.
— Одна из твоих жертв?
Без паузы в этот раз.
— Нет, госпожа.
— Хмм, — она посмотрела в другую сторону.
— А ты, Кунико? Узнаешь ее?
Немногословная Кунико просто сказала:
— Нет.
— Хмм.
У привидения были лицо и тело девушки, но волосы ее были белыми, как перья белой цапли. Ее глаза были пронзительными и черными, как обсидиан. Она была в одежде слуги, но на ней не было мона.
Другие слуги ходили вокруг нее, словно ее там не было.
— Кунико, спроси у нее, что она хочет. Если хочет принести нам еду, скажи, что мы будем то же, что и лорд Уэсуги, но я не удивлюсь, если еда будет отравлена из-за того, что она ее принесет.
Кунико поклонилась и встала.
— Госпожа, — прошептала Миэко, глядя, как Кунико идет к девушке. — Не думаю, что она призрак.
— Нет, — издала смешок Чийомэ. — Иначе она была бы самым скучным призраком на свете.
— Точно, госпожа.
Конечно, в тот миг, когда Миэко и Чийомэ следили за Кунико, идущей среди слуг и артистов, елейный голос заговорил тихо у уха Чийомэ.
— Госпожа Мочизуки, лорд Уэсуги шлет свое приветствие вам.
Чийомэ подавила дрожь.
— Куротачи. Рада видеть.
— Госпожа, — человечек коснулся головой пола. — Лорд Уэсуги хочет знать, может ли он прийти к вам после пира?
Чийомэ представила Куротачи и его лорда. Оба бились на полу, словно рыбы. Она подавила улыбку.
— О, Куротачи, такой старой вдове, как я, требуется отдых.
— Но, госпожа…
— Нет, Куротачи, я не хочу видеть этой ночью лорда Уэсуги.
«Ни этой ночью. Ни любой другой».
— Госпожа, — он снова коснулся лбом пола и ушел.
Чийомэ вздохнула и подняла чашку.