Призрак
Шрифт:
Я посмотрела на улицу. Похоже, здесь не то, что собак, здесь вообще никакой живности давно не было. В нашем призрачном мире, как в пригородах, кто-нибудь да попадался на глаза: то кролик пробежит по лужайке, то крыса высунется из норки, то пес выберется погреться на солнышке. А здесь даже призрачных белок не было. Раздавалось птичье чириканье, но птицы прятались в листве, высоко на ветвях. Пустой мир. Может быть, этот городок все еще в процессе обустройства и ожидает прибытия населения, какой-нибудь катастрофы в мире живых? Однако это не
Я повернулась к дому, как вдруг мне показалось, что в окне дома напротив отразилось чье-то лицо. Я резко оглянулась, но там никого не было. Инстинктивно я попыталась увеличить остроту зрения… впустую. Всматриваясь в оба окна, я искала хотя бы тень, хотя бы намек на движение. Ничего.
И где это Трсайеля носит? Я полезла в карман. Мои пальцы сомкнулись на склянке с зельем, и тут рядом со мной что-то зашуршало. На углу дома, в паре ярдов от меня, шелестя листвой на ветру, рос большой куст. Шелест листвы?
Скрипнула половица. Вскинув голову, я бросила взгляд в окно. Скрип половиц сквозь толстые каменные стены не услышишь. Так где?… На деревянном крыльце соседнего дома было пусто. Я напряженно прислушалась.
Ничего. Даже птицы не чирикали. Я повернулась к окну.
— Was sie sind?
Позади меня стоял невысокий худой мужчина с высохшей сморщенной кожей, выдубленной солнцем дочерна. Лицо его походило на обтянутый кожей череп, увенчанный редкими седыми пучками. Резко, по-птичьи склоняя голову то в одну, то в другую сторону, он внимательно рассматривал меня тусклыми серыми глазами, невыразительными, как истертые гайки.
— Was sie sind? — повторил он. — Отвечай. Ну. Что ты есть?
Я удивленно моргнула. Английские слова звучали не в такт движению губ, как в плохо дублированном фильме.
Еще что- то зашуршало за спиной, и я оглянулась. В гостиной у окна стоял русоволосый молодой человек среднего роста, лет двадцати пяти. Пряди волос спадали ему налицо, скрывая голубые глаза под тяжелыми веками. Он встретился со мной взглядом, приподнял верхнюю губу, обнажив заостренные клыки, и облизнулся.
Раздался шорох слева. На крыльце соседнего дома показался мужчина с круглым, как у младенца, лицом, с большими карими глазами, маленьким носом и срезанным подбородком. В руке он держал резную деревянную дубинку.
— Похоже, Трсайель все же не ошибся, — пробормотала я.
Человек- птица первым прыгнул на меня, стараясь ухватить за шею и опрокинуть наземь. Получив удар по ребрам, он взвизгнул и упал.
— Оно дерется, — резюмировал человек с дубинкой, широкими шагами пересекая лужайку. — Оно хорошо дерется?
— Неплохо, — ответила я. — На слово не поверишь? Он побежал, крутя дубинку над головой. Человек-птица снова кинулся на меня. Развернувшись, я ушла от него и резко ударила ногой человека с дубинкой, угодив пяткой в пах. Он только покачнулся от удара, обычно сваливающего мужчин с ног. Видно, эта уязвимая точка здесь таковой не является, а жаль!
Краем глаза я заметила,
— Ты вооружен, и я вооружусь, — пояснила я, — только тебе мое оружие не понравится.
Слева показался чей-то силуэт: еще один мужчина, обойдя вокруг, склонил голову набок, присматриваясь ко мне, пытаясь понять, что же я такое. Я повернулась к человеку с дубинкой, но тут чья-то рука схватила меня сзади. Я потеряла равновесие. В правое плечо впились зубы. Я вскрикнула — не столько от боли, сколько от того, что здесь я ее чувствовала.
Зубы вонзились глубже. Я ударила нападавшего кулаком в лицо. Голова его дернулась назад, сорвав кусок мяса с плеча. Нападающий прыгнул на меня, и я увидела, что это молодой человеке заостренными зубами. Я отбросила его прочь.
Я отступила и прижалась спиной к двери, чтобы держать противников в поле зрения. Уже четверо. Пятый медленно приближается с дальнего конца улицы.
— Qu'est-ce que e'est? — спросил человек, обходивший нас по кругу. — И что мы с этим можем сделать?
— Шум, — сказал человек с дубинкой, облизываясь. — Пусть оно опять сделает громкий шум.
Губы четвертого мужчины растянулись в улыбке, и он извлек что-то из-за пояса. Кремневый клинок, примотанный сухой плетью к деревянной рукояти. Надо же, страстная тяга к оружию заставила его высечь из камня первобытный нож!
Молодой человеке заостренными клыками зарычал. Волк-оборотень, он лишился способности менять облик, однако волчьи инстинкты въелись так глубоко, что он спал на собачьей лежанке и заострил зубы, превратив их в привычное оружие. Какими сверхъестественными инстинктами были наделены остальные?
Оборотень прыгнул. Я отшатнулась. Каменный кинжал пронзил мою раскрытую ладонь, пришпилив ее к двери. Я недоуменно уставилась на руку, но времени отвлекаться не было, и я переключила внимание на нападающих. Поздно! Оборотень уже погрузил клыки мне в плечо. Я оторвала левую руку от двери вместе с точащим в ней ножом.
Вырвав нож, я полоснула им оборотня. Эффектный ход, но не для правой руки. Я левша, а потому нож едва оцарапал его. Я пыталась перебросить оружие в раненую левую руку; оборотень у меня, его выбил и снова бросился в атаку.
Рефлекторно я попыталась вызвать молнию, но тут же поняла, что ошиблась. Колдовские чары здесь не сработают. Человек с дубинкой схватил меня за волосы и рванул к себе. Я потеряла опору под ногами, острая боль пронзила скальп. Подавив инстинктивное желание высвободиться, я произнесла связывающее заклинание. Человек с дубинкой застыл, его хватка ослабела, и я отлетела в сторону, больно ударившись о землю и произнеся скрывающее заклинание. Мужчины в недоумении замерли.
— Где оно? — задрожали губы у человека с дубинкой — Оно исчезло?