Призрак
Шрифт:
Трсайель помолчал, потом посмотрел прямо на меня.
— Дело в Кристофе?
— Он… — Я откинулась на подушки и перевела взгляд на книжные полки. — Несколько дней назад он сказал, что мне не хватает цели в жизни, и был совершенно прав. Эта охота, это задание… я… я бы сказала «ожила», но звучит очень глупо.
— Вовсе нет.
— В некотором смысле «ожила» точно описывает ситуацию. С тех пор, как я умерла, я так и осталась… хм… «мертвой», застряв в чистилище, волнуясь за дочь. Выныривала я только ради встреч с Кристофом. Мне нужно большее, и он это хорошо понимает. Мне нужна работа. — Я неожиданно расхохоталась. —
— Не хочу тебя разочаровывать, — улыбнулся Трсайель. — Но ангелы не платят налоги и не получают зарплату.
— Ты понимаешь, о чем я.
— О том, что тебе нужна цель, и ты думаешь, не она ли это. Не твое ли это призвание.
— Бе-э-э, — поморщилась я.
— Ну ладно, — ухмыльнулся ангел. — Карьера, не призвание. Однако проблема с Кристофом остается. Очевидно, он тебе дорог.
— Последовав его совету и согласившись на эту «работу», я легко могу все испортить. Став ангелом, я осуществлю свою мечту защитить Саванну, и вместо того, чтобы отыскать для себя новую цель, я только обострю ситуацию. То, что должно меня излечить, окажется смертельным ядом. Если это случится, Крис для меня потерян навсегда. У него бульдожья хватка, но даже бульдог со временем понимает, что он вцепился в то, чего не сдвинуть с места.
Трсайель промолчал. Я обернулась и увидела, что он устремил на меня неподвижный взгляд.
— Так ты не знаешь?…
— Не знаю чего?
— Когда ты вознесешься… Ева, ты не сможешь… — Он прижал ладонь ко рту. — Я думал, ты знаешь…
— Что?!
— Когда ты вознесешься, то порвешь все связи с призрачным миром.
Стены комнаты накренились, вокруг потемнело.
— То есть мне жить там будет нельзя, — медленно начала я, — и придется переехать сюда, но ведь я смогу навещать…
— Ты покинешь его. Навсегда.
Не помню, что я дальше говорила, губы шевелились, произносили какие-то слова. Кажется, Трсайель кивнул и что-то сказал в ответ. Я продиктовала телепортационный код. Все кругом потемнело и исчезло.
37
Я оказалась в плавучем доме Кристофа, перед маленьким письменным столом рядом с койкой. Над столом висела полка, уставленная фотографиями. В призрачном мире их назвали памятными снимками. Ни фотоаппаратов, ни оставшихся дома фотографий здесь не было, но они и не нужны были. Если какая-то сцена задержалась в памяти, из нее легко было сделать такой снимок. Я воспользовалась этим, когда мне понадобилось изображение Аманды Салливан.
У Кристофа стояли фотографии самых важных для него людей: родители, братья, племянники и, разумеется, сыновья. Плюс два снимка Саванны: один — в момент их встречи, другой — какая она теперь. Сразу видно, что главное для него — семья. В центре же оказалось много фотографий нас двоих — и пятнадцать лет назад, и после смерти. В стороне стояли еще две моих фотографии. На одной я состроила рожу, на другой уютно свернулась в кресле у себя дома. Один снимок он попросил у меня, потому что сам он не мог этого видеть: мы с Саванной.
Два дня назад я обвинила его в попытке навязать мне выбор: дочь или он. Теперь, глядя на фотографии, я поняла, что едва не сделала этот выбор, хотя и невольно. Мне хотелось сказать, что я никогда бы не согласилась стать ангелом, не зная всех
Я вышла на пристань. Кружилась голова. Подняв голову, я увидела, что с холма спускается Крис, глядя под ноги и о чем-то размышляя. Он поднял голову, увидел меня, и озабоченность сменилась широкой улыбкой. Ускорив шаг, он что-то крикнул, перекрывая мягкий рокот волн, бьющихся о киль.
Я вышла ему навстречу, но его улыбка вдруг померкла. Он молча ускорил шаг. Я остановилась у края деревянного причала. Я хотела рассказать ему, что отыскала амулет, выхватила его из-под носа никсы и задала ей хорошую трепку. Но думала я только о том, что едва не лишилась единственных истинных ценностей в посмертии.
Подняв руку, я коснулась его щеки. Почему кожа остается теплой, хотя кровь, согревавшая ее, давно исчезла? Быть может, мы ощущаем память о тепле, а может, это нечто большее, чем биология?
Кристоф взял мою ладонь, прижал к своей щеке, поднес руку к губам и легонько поцеловал. Прикосновение было таким нежным, что у меня по спине мурашки побежали. Я огляделась, но вокруг никого не было. Здесь всегда было пустынно, только иногда над головой пролетала одинокая чайка или крачка.
Я высвободила руку и расстегнула первую пуговицу на рубашке Кристофа. Закрыв глаза, провела руками по его груди, нежно коснулась ключицы. Смотреть нужды не было; пальцы сами знали дорогу, его тело оставалось знакомым, невзирая на прошедшие годы, все пути навеки отпечатались в моей памяти, словно я заранее знала, что мне придется полагаться на память, чтобы видеть его.
— Ты мне постоянно снился, — проговорила я, расстегивая рубашку до конца и проводя пальцами по груди, — хотя мы давно расстались. До самого конца снился. Двенадцать лет прошло, а я все просыпалась по ночам с ощущением, словно ты только что вышел из комнаты. Мне даже твой запах чудился, и тепло тела в постели.
Расстегнув брюки, я приспустила их.
— Иногда мне просто снилось, что ты спишь рядом. А иногда… — Я, невольно задрожав, сунула руку к нему в трусы, стягивая их с него другой рукой. — Иногда я просыпалась вся в поту, влажная, как после ночи любви. И что мне снилось, я не помнила, хотя это был точно ты. И я пыталась убедить себя, что это не так.
Я скользнула ладонями по бедрам, коснулась их внутренней стороны.
— Я мечтала о тебе. Старалась удержаться, думать о ком-то другом, все равно о ком, но он неизменно превращался в тебя. Я закрывала глаза и вспоминала твой запах и вкус. Если этого не хватало, я звонила тебе в офис и слушала голос на автоответчике. На тебя было не похоже — на тебя настоящего, — однако, если сосредоточиться и не слушать слова, я могла просто наслаждаться голосом.
— Ты чудилась мне повсюду, — пробормотал он, высвобождая мою блузку из джинсов. — На улице, в офисе, дома, даже рядом в машине. Краем глаза я замечал какое-то движение и на миг забывал, что мы расстались…