Призрак Проститутки
Шрифт:
Вилли. И на этом конец?
Модена. Боюсь, это только начало. Когда два дня спустя я вернулась в Майами, в моей комнате стояли двенадцать дюжин желтых роз — шесть дюжин были доставлены утром этого дня и шесть днем раньше.
Вилли. Разве желтые розы не означают ревность?
Модена. Если так, то огромную. С тех пор шесть дюжин желтых роз появляются каждый день.
Вилли. Как ты думаешь, Фрэнк сказал ему про Джека?
Модена. Вот это вопрос!»
(31 марта 1960 года)
Ваш
ФИЛД.
Закончив
15
Итак, решено, но как до него добраться? Я не знал ни его закодированного номера, ни псевдонима. Догадывался, однако, что он должен подчиняться напрямую Ричарду Бисселу. На этом уровне в Эпицентре могли работать два, максимум три человека. Позже, приехав в «Зенит», я заглянул в наше штатное расписание и нашел там на соответствующем иерархическом пятачке ХРЕБЕТ, ГИТАРУ и ГАЛИФАКСА.
Сотрудникам не рекомендовалось выбирать кличку по принципу даже весьма отдаленного сходства или аналогии, но мой отец наверняка игнорировал это правило. В семнадцать лет он выиграл парусные состязания юных шкиперов, гонку Бар-Харбор — Галифакс (тот, что в Канаде), и для первого шага мне этого было достаточно.
Воспользовавшись прямым проводом в Эпицентр, я всего лишь набрал три цифры личного кода ГАЛИФАКСА, и секретарша отца Элеонора подняла трубку. Ее голос я узнал сразу. Я раза два видел эту даму — оперативную, мрачноватую, относительно молодую старую деву, носившую пучок и полжизни прослужившую при отце. Она была с ним всегда и всюду — в Вене, на Ближнем Востоке и на Дальнем, да и, насколько я понял, в Гондурасе тоже во время Гватемальской операции. Ходили слухи, сказала мне однажды Киттредж, что Элеонора была любовницей Кэла.
Естественно, увидев ее после этого сообщения, я уделил ей больше внимания. Особым дружелюбием она не отличалась. Губы ее были неестественно сжаты, глаза горели. Она умела хранить секреты. Сейчас, услышав в трубке ее голос, я подумал, что даже не знаю, Элеонора — это имя или ее кличка?
— Элеонора, — произнес я в трубку, — это Роберт Чарлз из ГОТОРНА. Если вы заглянете в скрижали Эпицентра, то, я полагаю, любезно согласитесь соединить меня с ГАЛИФАКСОМ.
— Обойдемся без этого, — ответила она. — Мне известно, кто такой Роберт Чарлз.
— Тем проще.
— Друг мой, неужели вы думаете, что тетя будет носиться по коридорам всякий раз, как новый голосок прорывается к нам из «Зенита»? Куда проще всех вас запомнить.
«Настоящая вторая жена», — подумал я.
— Ну так, — торопил я, — он на месте?
— Какой режим — общий, конфиденциальный или поиск? Уточните, Роберт, — напомнила она с наслаждением в голосе.
— Поиск. —
— Он свяжется с тобой через час, — отрубила она и повесила трубку. В ожидании звонка я занялся разбором скопившейся документации. С начала работы над расшифровками для Проститутки мой письменный стол в «Зените» превратился в валун на пути потока текущих бумаг. На этот раз их застряло не менее полусотни. Хотя примерно половину из них можно было просто подшить или уничтожить, были и такие, что ждать не могли. Приходя в контору после целого дня мотания по рекрутским явкам, я никогда не знал заранее, что меня ждет — маленькая радость или большая беда. Я перелистывал скопившуюся кипу, когда раздался звонок «кустовой» секретарши. Меня вызывали к непрослушиваемому телефону.
Кабина в «Зените» была настоящей душегубкой. Режим поиск срабатывал только при плотно закрытой двери, и тут же вырубался кондиционер. Потоотделение нарастало в геометрической прогрессии с каждой минутой разговора.
— Роберт Чарлз, — голос на том конце провода, должно быть, звучал отчетливо и сердечно, но, пройдя через шифратор и дешифратор, он пахнул мне в ухо могильной сыростью, — ты в самом деле тот, за кого себя выдаешь? Элеонора не ошиблась?
— Все верно, сэр, нахожусь при исполнении.
— Ха! Ты что, считаешь, я не знаю, где ты?
— Я считался с такой возможностью.
— Эдуардо держал меня в курсе. Сынок, ты волен усомниться в этом, но я как раз собирался как-нибудь в ближайшем будущем преломить с тобой хлебец. Да и причаститься не мешало бы.
— Это было бы здорово, отец.
— Ладно, так что там у нас?
Я знал его достаточно хорошо, чтобы с ходу перейти к делу.
— Тут прошла информашка, — сказал я, — что ты собираешься погасить одного крепкого парня. — Это словечко «погасить» было из нашего старого летнего набора в Мэне и означало, что фауна обеднела еще на одного угодившего под колеса зайчонка. — Мой источник, — добавил я, — из фронта.
— Малыш, телефон не прослушивается. Скажи, черт возьми, из какого дырявого мешка фронта это попало тебе в уши?
— Фаустино Барбаро.
— Слыхал об этом господине. Политикан пузатый.
— Дассэр.
— И что он тебе напел?
— Сказал, что хочет поговорить с тобой.
— Многие хотят, включая собственного сына. Только не всегда понятно, что им, собственно, нужно.
Никогда не стоило будить в нем зверя, и данный случай не был исключением. Его голубые глаза, должно быть, так и сверкали. Как бы там ни было, я не собирался занять позицию умолчания.
— Барбаро связан с мафией, — сказал я, — и утверждает, что кто-то из них указал на тебя как на своего заказчика в устранении Фиделя Кастро.
— Ничего подобного, — моментально отрезал он, а затем после недолгой паузы добавил: — И как долго ты носил в себе эту паршивую сплетню?
— Пару ночей. Как видишь, я не настолько поверил в нее, чтобы сразу броситься к телефону.
— Тогда раз и навсегда заруби себе на носу. Это ни в моем стиле, ни в стиле господина Даллеса, ни господина Биссела — ввязываться в такое дело ради кучки тухлых раков.