Призрак бомбея
Шрифт:
Выйдя на берег, где со всех сторон несся злобный призрачный шепот. Мизинчик тяжело двинулась к воде. Мокрые водоросли хватали ее за ступни, замедляя ход.
В песке гнили сотни кокосов. Некоторые были расколоты, и мякотью их лакомились остроклювые птицы. Другие — еще целые и волосистые. Мизинчик наклонилась за одним, и кокос оказался на диво теплым, даже горячим, словно внутри тлел огонь. Она прижала его к груди, и жар растекся по телу.
В кокосе хранилось воспоминание о далеком дне, вернее, утре, когда родилась Авни и отец увидел ее впервые. Прилив, волнующий подъем сети, растянутой уловом, восход солнца
«Глянь, — сказала слепая повитуха, показав на лишний пальчик на ноге младенца. — Это дурной знак».
Он опустил шершавую ладонь на шелковистую головку ребенка и решил сделать все, только бы пророчество не сбылось.
Мать Авни, еще дрожавшая от послеродовых схваток, окликнула его. «Не ходи сегодня, — взмолилась она, стыдясь признаться, что море у нее внутри пролилось и ее новорожденная дочь осквернила богиню океана. — Богиня была недовольна: я не домолилась».
Но отец Авни, положившись на древнее поверье о том, что рыбаку в море ничего не угрожает, пока его жена хранит целомудрие, улыбнулся и сказал: «Сегодня боги наградили нас ребенком. Значит, море тоже будет щедрым».
Затем он взял с собой кокос, дабы поднести его могучему богу моря Варуне [208] .
Утреннее небо нахмурилось, ветер усилился.
«Шторм! Шторм!» — закричала повитуха, тыча в небеса.
Мучительно тянулись часы, пока наконец не настал час, когда каноэ возвращались к причалу из камня и дерева. Женщины вышли в дождь и радостно захлопали в ладоши, заметив, как лодки пытаются пристать к берегу, борясь с огромными волнами. Рыбаки выпрыгнули на песок, и женщины нетерпеливо потребовали первый улов в этом сезоне: лещ, лангусты, саранга, сурумаии коламби— с больших лодок; моллюски, креветки и мандери —с каноэ. Женщины перебирали улов прямо на причале, возбужденно болтая и не обращая внимания на дождь, хлеставший в лицо.
208
Варуна — бог мировых вод, а также хранитель справедливости и судья. Наряду с Индрой, один из главных богов ведического пантеона.
Мать Авни до самой ночи стояла на берегу одна, вглядываясь в горизонт и высматривая мужа. По возвращении домой она встретила слепую повитуху. Та раззявила потемневший от табака рот, будто ей не терпелось сообщить новость.
«Девочка проклята, — сказала она, отдавая Авни. — После первой же крови ей не след здесь оставаться».
«Умоляю…»
«Едва хлынет кровь, она должна уйти! — Повитуха выхаркнула на песок вязкий комок. — Иначе навлечет на нас беду».
Понурив голову, мать Авни безропотно приняла приговор, вынесенный ее дочери. В глубине души мать понимала, что он справедлив.
Мизинчик присела и аккуратно положила гниющий кокос на песок, где он затерялся среди сотен других. Краем глаза она уловила зеленый проблеск вдалеке — единственный незрелый кокос на пустынном пляже, и ее вдруг потянуло к нему. Едва Мизинчик прижала кокос к груди, в памяти всплыли события вчерашнего дня, словно увиденные с тамаринда.
Открывается окно, и оттуда
Из пролома в стене появляется Нимиш. Его белая курта насквозь промокла от ливня, в темноте он похож на призрака.
Они встречаются под тамариндом. Ветви скорбно качаются под дождем.
Они стоят, прижавшись головами.
Затем — поцелуй.
Землю сотрясает гром, словно бог Индра едет по небу на своей царской колеснице, опустошая землю могучими ударами молний.
Под порывом ветра вытягивается ветка. Она ласкает мшистыми овальными листьями покрасневшую щеку Милочки и внезапно рассекает острым концом светлую кожу девушки.
Темный дух незаметно стекает со зловещего дерева вместе с дождем. Увлажнив лицо Милочки, он пробирается под ее нежные скулы, сквозь мочки ушей с золотыми эмалевыми сережками, а затем спускается ниже и ниже, пытаясь просочиться ей в сердце.
Вдруг Милочка туго стягивает дупатту на плечах и мчится прочь от дерева, от Нимиша, от дымной черноты, заполняющей горло.
За окном бунгало прячется третий — ее брат Харшал. Его некрасивое лицо искажено яростью.
Милочка залезает обратно к себе в комнату и собирается с мужеством, чтобы выполнить свой план — бросить Нимиша и сбежать.
Неожиданно чьи-то пальцы впиваются ей в горло, опрокидывают ее на кровать.
Руки хватают за груди.
В рот проникает чей-то язык.
Она отбивается.
В ярости оттого, что она подарила свою любовь другому, охваченный похотью Харшал разрывает ее шальвар.
Темный дух парит в воздухе и готовится.
Вставший член Харшала пронзает сестру.
Девственная плева порвана.
Из хлынувшей крови — нечистой крови — темныйдул: черпает силу для своих действий.
Милочка перестает брыкаться.
Наконец, сдавленно вскрикнув, она отдается всем своим роскошным, желанным, прекрасным телом.
Но только не брату, а дочери рыбака — отверженной.
Она отдается Авни.
Уронив кокос вместе с хранящимися в нем воспоминаниями, Мизинчик упала в песок и зашлась судорожным кашлем. Наконец-то нашлось объяснение словам Милочки, ее безумному взгляду, окровавленной ноге, сверхъестественным способностям. Мизинчик почувствовала незнакомые, мучительные спазмы в животе, боль в спине.
В море, на разваливающемся траулере, мерцал огонек. Мизинчик вскочила и. увязая в песке, побежала туда.