Шрифт:
Глава 1
Эссекские болота, лето 1915 г.
Мертвец мягко покачивался на воде, лицом вниз, так что виднелись лишь его спина и бедра. Три человека, сидевшие в старом ялике, наблюдали за тем, как труп несет течение. Прошло четверть часа; наблюдатели словно ждали, что покойник вот-вот выберется из воды и зашагает прочь.
— Ясно, помер он, — возразил один. — Как думаете, он из наших?
— В верховьях-то Хокинга? Это немецкий шпион, — ответил второй, уверенно кивая, как будто местонахождение
— Мы ведь не узнаем, кто он, пока не перевернем его, верно? — возразил третий и перегнулся через борт, собираясь поддеть труп багром.
— Ты что?! — вскричал первый, как будто его товарищ совершал святотатство.
Тело слегка качнулось от прикосновения багра.
— Ему уже все равно, — сказал третий. — Ты-то что волнуешься?
— И все-таки…
Чуть повернув багор, третий наблюдатель подцепил мертвеца за ворот и потянул на себя. Покойник послушно выбрался из-под водорослей и, словно его позвали, поплыл к ялику. Наконец, плечо в темном, насквозь промокшем мундире легко ударило в борт.
— Офицер, будь он неладен!
— А ведь его застрелили, — заметил третий, разглядев голову. — Посмотрите-ка!
— Переверни его, — приказал второй, тоже посмотрев на затылок мертвеца.
Хоть и не без труда, тело удалось перевернуть, и все трое увидели лицо мертвеца, уже распухшее от долгого пребывания в воде.
— Не из наших рыбаков, — заметил второй. — Я его не знаю. А вы?
Первый покачал головой:
— Чудно… Лицо вроде знакомое, только никак не могу припомнить, кто он такой.
— Дайте-ка взглянуть. — Ухватившись за мокрый мундир, третий подтянул труп вплотную к ялику, запустил пальцы в нагрудный карман покойного и удивленно присвистнул, вытащив бумажник, набитый фунтовыми банкнотами.
Второй человек уже тянул руку к брючному карману мертвеца. Ялик угрожающе накренился, второй выругался и поспешно опустился на колени. Вскоре опасность миновала, и из мокрого кармана покойника была извлечена целая пачка денег.
— Будь я проклят!
Открыв бумажник, третий стал искать документы.
— Ага! — Среди мокрых банкнотов он различил визитную карточку и, прищурившись, прочитал расплывшиеся буквы: — «Джастин Фаулер. Лондон». Спрашивается, и что он здесь забыл?
— Я же тебе говорю. Немецкий шпион!
— У тебя одни шпионы на уме, — отрезал третий. — Хватит болтать!
Незадолго до того, как трое в ялике обнаружили утопленника, в Лондоне разразился шпионский скандал. Несколько официантов в ресторанах носили немецкие фамилии, и властям доложили, что они подслушивали разговоры посетителей, узнавали таким образом ценные сведения и передавали их в Берлин. Правда, чем закончилось дело, так и осталось неясно. Здесь, в захолустье, питались только слухами, а единственный местный житель, мистер Ньюли, чья дочь жила в Лондоне, давно уже не наведывался в столицу. Вечерами завсегдатаи «Гребной шлюпки» оживленно обсуждали, как поступили со шпионами. Арестовали их, расстреляли или депортировали? Спорам не
— Как по-вашему, кто его убил? — подал голос первый. — Скорее всего, за ним следили от самого Лондона… Вряд ли его подстрелил кто-нибудь с аэродрома. Никогда не видел, чтобы они забирались в верховья реки…
— Скорее всего, тот, кто его застрелил, и спихнул труп в воду. Как говорится, с глаз долой, из сердца вон, — проворчал его приятель, который уже во второй раз пересчитывал найденные банкноты. — Здесь почти сто фунтов!
— Обломки кораблекрушения, — пошутил второй. — Мы нашли, нам и достанется. Как с погибшего корабля. — Он оглядел пустынный участок реки, заболоченные берега и серое небо, как будто ожидал увидеть неподалеку торчащий из воды остов затонувшего судна.
Шутка вышла неудачной. Все три приятеля сразу помрачнели. Кораблекрушения, как они прекрасно помнили, ни к чему хорошему не приводили.
— А с мистером Фаулером как поступим? — с сомнением спросил первый. — Если вытащим, придется вызывать полицию. И кто-то наверняка пожелает узнать, что сталось с его деньгами.
— Давайте отбуксируем его в море. Пусть его прибьет к берегу в каком-нибудь другом месте, — предложил третий, доставая со дна ялика моток веревки. Он накинул петлю на шею мертвеца, а потом приказал: — А ну, беритесь за весла! Я не могу грести и тащить его одновременно!
Первый приятель упрямо насупился:
— Никуда мы его не потащим, пока не договоримся! Деньги надо поделить поровну.
— Я первый его увидел, — возразил второй. — Значит, мне полагается доля побольше!
— К дьяволу! — воскликнул третий. — Все делим поровну! Тогда никому из нас не захочется мутить воду и встревать в неприятности. Мы все будем заодно. Если кому-то и болтаться на виселице, то всем.
— А что я скажу жене, если она спросит, откуда у меня столько денег? — спросил первый. — Моя старушка такой скандал закатит…
— Значит, не являйся домой с полными карманами денег, болван! Спрячь их в надежном месте и трать понемножку. Главное — не хвастать ими. Лишние деньги всегда пригодятся — дочке на свадьбу, себе на старость. Этому бедняге там, где он теперь, деньги не нужны, и выкинуть их в море — напрасное расточительство. Мы ведь ничего плохого не делаем, верно? Не мы его убили, не мы бросили на берегу, чтобы его нашел какой-нибудь мальчишка, который захотел поудить рыбку к ужину. Мы просто взяли у покойника то, что ему уже без надобности. Вот и все!
Первый, уже почти сдавшись, проворчал:
— А все-таки у меня от жены никогда секретов не было. Придется пораскинуть мозгами… — Он взял со дна ялика весло и опустил его в воду.
Третий рассмеялся:
— Раньше тебе и не нужно было ее обманывать. А теперь вот повод появился.
Начался прилив; двое гребли к устью узкого залива, а третий тянул на веревке труп и оглядывал оба берега.
— Похоже, никто нас не видел… А если и увидят, кто знает, что там болтается у нас на веревке?