Призма 1

Степанов Ратибор

Ратибор и Алесия бросили последние пылающие ветки в гризмулей уже вползших внутрь пещеры. Это на несколько секунд задержало их, они отпрянули испугавшись. В отблесках костра вид их был ужасен. Зеленоватые слюни стелились по земле, когти скребли по камням, змеиные глазки покраснели от нетерпения и ярости.

– Быстрее пролазьте в этот проход, я вас догоню, - Росвен указал куда двигаться, а сам что-то прятал под огромные камни у лаза.

– Скорее, скорее, скорее!
– торопил их волшебник и высыпал последнюю песчинку из склянки учителя. Проводник и Принцесса не понимали, что он делает. Оказаться в пещерном лазе было самоубийством. Они сами загоняли себя в ловушку. Пещеры и пещерные лазы

были родной стихией чудовищ. Лучше было погибнуть в последней схватке, чем быть объеденными, не в силах защищаться. Пещерные твари поняли ошибку друзей. Предчувствуя скорую добычу, забыв об осторожности, они тесня друг друга, пробирались в лаз.

– Будь что будет. Двум смертям не бывать, одной не миновать!
– Росвен опустил факел на землю и согнувшись втрое, изо всех сил бросился вперед. Через несколько секунд раздался взрыв. Грохот падающих камней, шипящий визг погибающих существ, запах паленой шерсти и кожи, пыль, грохот - все слилось воедино. Кровь стыла в венах от этих звуков. Проход затрясло, отовсюду посыпались камни, но его не засыпало. Только первый гризмуль, успевший проскочить, с подпаленным хвостом, напал на Росвена сзади и впился своими зубами-бритвами в его бедро. От неожиданности и боли волшебник закричал. Выхватив кинжал, он изо всех сил вогнал его в висок врага. Хватка чудовища ослабла, челюсти его разжались. Навечно он остался в этом проходе.

– Я просто хотел подороже продать свою жизнь, - еле переводя дыхание проговорил Росвен, догоняя друзей.

– Как хорошо, что ты жив, дядя Росвен!
– прокричала Алесия и обняла его.

– А Вы отчаянный!
– с уважением проговорил Ратибор.
– С вами все нормально?

– Да, если не считать пыли, грязи, отсутствия воздуха и ...
– Росвен упал, потеряв сознание. Рана на бедре оказалась очень опасной. Ратибор и Алесия бросились к нему на помощь. Лаз был узкий и низкий. Крайне неудобно было в нем что либо делать. С огромным трудом перевязали рану на бедре, намазав ее мазью.

– Что же нам делать. Дядя Росвен без сознания. Что там дальше, неизвестно?
– Принцесса Алесия заплакала, и слезы покатились по ее нежным бархатным щечкам.

– Будем тащить его волоком вперед. Другого выхода нет, - Проводник подложил под волшебника свою куртку и потащил. Принцесса, как могла, помогала сзади. Неизвестно сколько прошло времени, пока они двигались по проходу, выбиваясь из сил, но проход становился все уже и уже. Сначала согнувшись, затем на четвереньках и наконец лежа продирались вперед друзья, пока лаз не стал совсем узким.

– Этот последний, - Алесия подожгла факел. Ратибор ничего не ответил. Он переводил дыхание, сил не осталось. Движение вперед почти прекратилось. По нескольку сантиметров протискивались они вперед, за два часа продвинувшись всего на несколько метров. Затем потух и последний огонек.

– Мы погибнем здесь, - обреченно сказала Принцесса.

– Будем бороться до конца. В темноте тоже можно двигаться. Росвена будем тянуть сколько сможем, - твердо сказал Ратибор.
– Не отчаивайся, мы еще живы.
– Пытался, как мог, приободрить он Алесию.

Велимир Андреевич растирал ушибленное колено. К темноте камеры он уже привык. Его не кормили уже три дня, дав за это время немного воды, чтобы он не умер. Но это его уже не заботило. Он все время думал о своих новых друзьях: - "Я подвел их. От меня там много зависело, а я не смог".
– В.А. совсем не думал о голоде, жажде, холоде и боли. Он непрестанно пытался разгадать таинственные знаки заклинания "Антимагия". Они стояли у него перед глазами и подсознательно напоминали ему о чем-то. В.А. напрягал память,

задействовал все свои знания ученого. Где-то он видел эти знаки, но где? Словно что-то блокировало мозг в этой камере. Заклинание было написано в двух системах: каким-то неизвестным письмом и древней руницей. Он знал ученого, который занимался древними письменами, он то и рассказывал ему о них, а также о древних заклятиях, магии, мистериях, что-то зачитывал. В.А. никак не мог вспомнить. Но он должен. От этого зависит жизнь его друзей и всего мира.

Заскрежетал дверной засов.

– Ведите его в камеру пыток, пусть им займется Сапчук, - послышалось из-за двери.

Два здоровенных охранника подхватили его и понесли, В.А. даже не мог сопротивляться.

– Куда его?
– спросил один, затаскивая В.А. в какую-то каморку.

– Подцепите к дыбе, - ответил горбатый карлик весь в черном.
– И можете идти.
– Охранники быстро все исполнили. Велимир Андреевич посмотрел на сморчка. Более мерзкого урода он в своей жизни не видел. Мало того, что карлик был горбат и непропорционален, но и лицо его было ужасно. Перекошенный рот, с кусками мяса вместо губ, редкие, черные, торчащие в разные стороны, зубы. Вместо носа, две дырки, и один, непонятного цвета, глаз, посередине лба. Вернее то, что должно было быть на месте лба. Волосы редкими пучками торчали в двух-трех местах. Отсутствие шеи и огромные руки, заканчивали неполный портрет этого чудовища. Спереди у него был надет кожаный фартук, весь залитый кровью.

– Я Сапчук, слыхал про меня?
– издал хрюкающие звуки рот чудища.
– Что уставился, никогда не видел такой красоты? Душа моя еще страшнее моего тела. Наверное, ее и нет у меня.
– Рот, губы карлика пытались изобразить улыбку, но от этого он стал еще страшнее.

– Даже если ты хочешь мне все сразу рассказать, я тебя все равно попытаю. Не могу без этого. С утречка вот, кошке кожу содрал, для разминки, - он указал на прибитое к столбу тело кошки.
– Хозяин сказал, что ты должен заговорить и все рассказать о своих сообщниках. Но чтобы болтать, тебе совсем не нужны ноги, например, или руки. Для начала, я отрублю тебе ступни...
– Сапчук задумался, - Нет. А то эти, уроды, заленятся тащить тебя наверх. Поэтому я отрублю тебе руку и по настроению еще что-нибудь. А для начала мы поиграем на дыбе. Ты играл когда-нибудь на дыбе?" - из чрева палача раздались скрежещущие звуки, заменяющие его смех.
– А ты молчун. Мне нравятся молчуны. Чем больше они вначале, молчат, тем больше они затем болтают, без умолку. Хе-хе-хе, - захрюкал горбун. Взяв огромные щипцы он подошел к В.А. Лицо профессора заливал пот.

Два охранника играли в кости за дверью. Им было приказано доставить узника к Главному магу. Но только так, чтобы не попортить шкурку. Палачу было приказано слегка обработать заключенного. Из-за двери послышались крики.

– Начал, злодей. Я, честно говоря, его побаиваюсь, - сказал один из охранников.

– А я как представлю, что могу оказаться у него на крюке, меня холодный пот прошибает, - поддакнул второй.

– Боюсь в его циклопский глазище смотреть. Мне кажется, смотрит на меня и думает, как меня освежевать.
– Из-за двери все сильнее раздавались крики.

– Если мы его сейчас не остановим, нам некого будет вести к Главному магу. И он нас превратит в каких-нибудь тараканов. Нужно кому-то попридержать Сапчука.

– Я не пойду. А то еще припомнит мне потом, что я лишил его удовольствия.

– Трус ты. Ладно, я пойду, - один из охранников встал и тихонько постучал в дверь. Через некоторое время дверь, словно нехотя, открылась.

– Чего тебе?
– прохрипел палач.

– Главный маг приказал доставить заключенного живым, - робко напомнил охранник.