Приз варвара

Диксон Руби

Его рука, лаская меня, скользит вверх и вниз по моей спине. Снова и снова он просто касается меня и обнимает. Мне так нравится, что испускаю слабый вздох и ловлю себя на том, что ласкаю его кожу в ответ. Мои пальцы скользят по рельефным выступам на его руке, а потом по упругим мышцам. Кожа у него бархатисто-нежная, но тело под ней такое твердое и такое совершенное, будто он высечен из камня.

Я не могу перестать прикасаться к нему… да и не хочу. Я наслаждаюсь, исследуя его тело, потому что его я не боюсь. Я знаю, что Салух никогда не причинит мне зла. Он никогда не потеряет над собой контроль и не нападет на меня. Для него

я личность и друг. Для инопланетян, которые меня похитили, я была всего лишь дополнительным грузом. Им было плевать на мою жизнь.

И для Таушена, Хассена, Вазы и Бека я не совсем полноценная личность. Я награда, приз тому, кто станет победителем. Никто из них не проявил интереса ко мне как к личности. Они понятия не имеют, что мне нравится выделывать кожу и что я хочу выращивать сельскохозяйственные культуры. Никто никогда не расспрашивал меня о моем детстве и не интересовался моим мнением, как я к чему отношусь. Я недурна собой и я свободна, и это все что им нужно.

Но Салух на них совсем не похож. Он смотрит на меня так, что… создается впечатление, что весь мир вокруг перестает существовать. И всякий раз, когда он на меня смотрит таким образом, то кажется, будто проникает прямиком мне в душу. Даже сейчас меня бросает в дрожь, просто подумав об этом его пристальном взгляде, задерживающимся на мне, как будто он горит желанием забрать меня в свои шкуры и пожирать меня самыми развратными, похотливыми способами.

И такое ощущение, что впервые за целую вечность сама мысль о том, что произошло бы нечто вроде этого, не пугает меня. Вместо этого я сгораю от любопытства и завожусь, подумывая, каково было бы, займись я сексом с Салухом.

Ну, справедливости ради, мне, наверное, следует начинать с поцелуев. Как говорят, двигаться крохотными шажочками.

Он принимается энергично потирать мои плечи и натягивает шкуры вокруг нас покрепче.

— Ты вся дрожишь.

— Просто задумалась. — Его грудь совсем рядом с моими губами, что я могла бы ими ее коснуться. Мысль очень соблазнительна.

— Тебе следует это прекратить.

Из меня вырывается тихий смешок. Он что, отпустил шутку? Славный милашка-парень. Славный инопланетянин.

— Думай меньше, действуй больше, так?

— Пожалуй.

Я чувствую, как все мое тело наполняет возбуждение, усилившегося тем, что его крупное, теплое, восхитительное тело обвивает меня. Тем, что, когда он двигается, его обнаженная грудь трется о мою ночную рубашку, вызывая самое пагубное — и чудесное — трение о мои соски.

Думать меньше и действовать больше? Он совершенно прав. Мне нужно выбраться из собственной головы, перестать из-за всего переживать и вернуться к жизни.

Меня окутывает и опьяняет его запах. Эта странная дикая планета, которая отныне является моим домом, сейчас будто растворилась вдалеке. Остались только мы с Салухом и мои шкуры.

Ну, и еще Джоси в другом конце пещеры. Замерев, я прислушиваюсь к звуку ее ровного дыхания. Когда она издает тихий храп, меня накрывает волна облегчения. Мы и правда одни, он и я.

Моя рука скользит по его груди. Чувствую, как он напрягается, и когда я прижимаю ладонь к бугристому покрытию в центре его груди, я чувствую, как бешено у него колотится сердце.

Думай меньше. Действуй больше.

Я скольжу рукой ниже и пальчиками обхватываю его член.

Он возле меня прям каменеет. Я поднимаю на него взгляд, и вижу,

что его синие глаза, ослепительно пылая, смотрят прямо мне в глаза, и их интенсивность настолько пылкая, что мне захотелось сделать с ним еще больше, только чтобы получить еще больше реакции.

— Ти-фа-ни, что ты творишь?

— Я хочу, чтобы ты меня поцеловал, — шепчу я ему. — Хочу еще раз попробовать.

— Хочешь заполучить мой рот? — издает он тихим, сдавленным голосом. — Но это не мой рот, который у тебя сейчас в руке.

Из меня грозится вырваться еще один смешок.

— Я отлично знаю, что у меня в руке. — Черт, мне ли не знать. За последнюю неделю я много размышляла о нашей взаимной мастурбации. Я до сих пор помню, как выглядело его великолепное тело с синей замшей поверх сплошных мускулов, и отчетливо помню его невероятно огромного размера член. Помню вену, проходящую вдоль его сторон, то, каким он был бугристым, и то, как реагировал Салух, когда он прикасался к собственной шпоре.

И все это я хочу с ним проделать сама.

Но для начала мне хочется его поцеловать. Надеюсь, я не распсихуюсь. Закрыв глаза, я собираюсь с духом, потому что многие мои плохие воспоминания о событиях на корабле связаны с… гадостями, которые происходили с моим ртом. Мне даже думать о них неприятно. Мне нужно обзавестись новыми воспоминаниями, а язык Салуха может оказаться как раз тем самым рецептом, в котором я нуждаюсь…

Если только я опять не разрыдаюсь. Это было бы ужасно.

Но я не могу вечно так жить. А этой ночью чувствую я себя отлично. У меня в венах бурлит желание, соски затвердели, чувствую, что между ног становлюсь мокрой. Ну, если вообще и есть подходящее время, чтобы побороть свой страх перед поцелуями, так это именно этой ночью. Сейчас.

Моя рука плавно скользит по его члену, твердому, эрегированному контуру, давящему на кожу его штанов.

— Думаю, мне хочется еще раз попытаться поцеловаться, — говорю я ему.

Он медленно кивает головой, но не двигается. Он позволяет мне взять на себя инициативу. Мне это очень по душе. Речь о том, что даю я сама, нежели подвергаюсь чьему-то насилию. Этой ночью я хочу доставить ему всевозможные виды наслаждения.

Не без колебаний и скрепя сердцем я убираю руку с его члена и кладу обратно ему на грудь. Я забираюсь повыше, так как ростом он семь футов и в этом положении наши лица не на одном уровне. Когда я подбираюсь вплотную, то принимаюсь в этой тьме рассматривать его лицо. Если не считать интенсивного блеска его глаз, я с трудом могу разглядеть нос и рога. Остальное накрыто тенями.

Я скольжу пальцами к его лицу и прослеживаю линию его челюсти. Он тяжело дышит, но взгляд, направленный на меня, спокойный. Терпеливый. Кончиками пальцев я обвожу контур его рта и провожу по его губам. Его губы чувствуются мягче и более приятными, чем кажутся при дневном свете. Я даже надеюсь, что он прикусит один из моих исследующих пальцев, однако он совершенно неподвижен. Он позволяет мне взять контроль на себя.

Так я и делаю. Я устами осторожно припадаю к его губам и, нервничая, выжидаю. Жду, когда стремительный наплыв страшных воспоминаний разрушит этот момент, и что желчь поднимется в мое горло. Воспоминания закрадываются, и как только я прижимаюсь к его губам, сдерживать их в узде становится труднее. Я так отчаянно хочу, чтобы все получилось, но поставленной цели мне еще не удалось достичь.