Приз победителю
Шрифт:
Суперинтендант, откинулся на спинку старого кресла, служившего ему верой и правдой на протяжении тридцати лет, но в последнее время демонстрировавшего признаки изношенности, как и его хозяин. Проведя в таком положении около минуты, старый полицейский подался всем телом вперед, пристально посмотрел на воспитанника и решительно хлопнул по подлокотникам.
— Как бы то ни было, сейчас тебе предстоит заниматься делом об убийстве иностранных подданных. Так что забудь на время о триаде и Чане. Я знаю, как ты его ненавидишь, но не хочу, чтобы персональная вендетта сказывалась на текущей работе.
Он сделал паузу, как если бы вдруг передумал развивать эту тему. Но детектив знал, что хотел сказать старый полицейский. Суперинтендант собирался произнести сентенцию относительно того, что ему, Мэнну, цены бы не было как полицейскому, если бы его поле зрения не застилала временами бешеная ненависть к триаде, Чану и людям, так или иначе связанным с ним. Между тем доказано, что Чан не связан со смертью отца Джонни. Вот что, по мнению детектива, не сказал Уайт. Однако, сделав паузу и выразительно посмотрев на собеседника, Дэвид как бы произнес все это без слов.
— Итак, о нашей нынешней работе, — заговорил суперинтендант деловым голосом, меняя тему и тактику. — Расследование возглавляю я. Ты будешь моим заместителем. На первом этаже в конце холла находится оперативная комната по этой разработке. Нам будут помогать полицейские добровольцы со всего города. Некоторые уже приехали и сидят там. Остальные приедут завтра. Ты будешь делить офис с детективом-сержантом Энджи и детективом Ли. Полагаю, временами там будет жарковато, причем в прямом смысле. Но ты наконец узнаешь, что значит работать в старом здании штаб-квартиры, где нет даже кондиционеров.
— Жарко и влажно я люблю. — Мэнн поднялся со стула и снял с вешалки пиджак.
— Помни, что я тебе сказал, Джонни. Будь осторожен, но, что более важно, веди себя по-умному и не лезь на рожон. Не подставляйся зря.
— Вы же знаете меня, Дэвид…
— Знаю, потому и беспокоюсь. Обещал твоей матери, что останешься в живых, пока… пока по крайней мере я сижу в этой комнате. Между тем до отставки мне осталось не более полугода. Так что, будь любезен, подожди до этого срока совать голову в пасть льву. Дай мне спокойно обосноваться дома и начать выращивать цветочки, а после этого делай что хочешь… Ну и с чего собираешься начать расследование?
— С похода в спортивный бар.
— Не рановато ли для бара?
— Нет. Во всяком случае, для человека, с которым я хочу поговорить.
Глава 9
Мэнн, пробираясь мимо сновавших по коридорам полицейских, спустился по лестнице в холл и, прежде чем выйти на улицу, некоторое время постоял. В холле, выложенном черно-белой кафельной плиткой, приятно пахло полиролью с запахом лаванды и средством «Брассо» для придания блеска бронзовым и латунным элементам декора. Джонни поздравил себя с желанной передышкой от службы на Новых территориях, за что, похоже, следовало благодарить Уайта. Мэнну всегда нравилось здание штаб-квартиры. Кроме того, теперь он, вместо того чтобы ловить нарушителей пограничного режима, будет заниматься настоящим делом, расследовать серьезное преступление. А если повезет и дело окажется успешно раскрыто, он, возможно, останется здесь на более длительный
С мыслями об этом инспектор вышел на улицу и зашагал в направлении Центрального района, занимавшего по количеству магазинов, банков и коммерческих предприятий первое место в городе. Он шел туда, где вонзались в небо золотистые небоскребы, улицы были застроены дорогими бутиками и где располагалась самая престижная гостиница в мире — «Ройал кантонис». Представители местной элиты часто заключали сделки в находившемся при гостинице спортивном баре, куда посетитель мог попасть, миновав дорические колонны у входа и повернув в фойе налево.
Войдя в бар, Мэнн обнаружил сидевшего у стойки Джеймса Дадли-Смайта. Этот уроженец Англии и воспитанник Кембриджа, проживший большую часть жизни в Гонконге, был сказочно богат, обладал большим домом на вершине скалы и владел целым парком «роллс-ройсов», который обслуживали два водителя, работавших посменно. Но деньги не принесли этому человеку счастья. Циркулировали слухи, что он сильно пьет и может достичь эрекции только применяя насилие. Лишь боль, испытываемая предметом его вожделения, вызывала у толстосума возбуждение. Ни на что другое он уже не реагировал.
Каждый вечер Дадли-Смайт приводил домой новых женщин, но утром большей частью не мог вспомнить, получил ли то, за что заплатил. Многие девушки знали, что если дать ему хорошенько выпить, «покупатель» отключится и они получат свои деньги, не затратив на это ни малейших усилий. Находились, однако, и такие, которым в этом смысле не повезло.
Мэнн уселся за стойку рядом с объектом своего профессионального интереса.
— Как поживаете, Джеймс? — спросил он, беря у официанта порцию водки со льдом.
Как всегда, Дадли-Смайт был одет безукоризненно — спортивный пиджак, шейный платок, отутюженные брюки и сверкающие ботинки. Он имел обыкновение говорить, что о происхождении и воспитании человека можно судить по состоянию ногтей. Его собственные ногти находились в безупречном состоянии, так как он каждую неделю посещал маникюршу.
— Ничего себе, спасибо, Мэнн. А вы? Еще не женились? Я был уверен, что вы обвенчаетесь с той английской девушкой, которую как-то раз видел с вами.
— Боюсь, я с ней так и не обвенчался. — Инспектор покрутился на высоком барном стуле. — Слишком занят для таких вещей. Кстати, о моей занятости. Я тут расследую одно важное дело и полагаю, что вы можете мне помочь.
Джеймс не совсем твердой рукой поставил пустой стакан на стойку и жестом предложил бармену наполнить его.
— Жаль, что не обвенчались… Мне казалось, она идеально вам подходит. Такая же злючка, как вы, не правда ли? — Сказав это, Джеймс Дадли-Смайт исподволь посмотрел на собеседника.
Инспектор промолчал, позволив старому пропойце еще какое-то время потешиться. Он ждал, когда бармен наполнит его стакан, чтобы приступить к делу.
— Все еще играете в крикет? Вы в курсе, что из вас получился бы отличный игрок? Полагаю, впрочем, что этому немало поспособствовала частная английская школа, в которой вы учились. А также, разумеется, ваша мать-англичанка, наградившая вас идеальным с этой точки зрения сложением.