Приют грез
Шрифт:
Если это так… Значит, мы свободны? Свободны от него и его влияния?
Отчаянная надежда поселилась в сердце Ив.
Она взглянула на мать. На лице женщины отражалось беспокойство, но, по крайней мере, ей больше не придется носить маску счастливой супруги, каковой ее привыкли видеть все вокруг. Ив внимательно посмотрела на лицо своей матери, как всегда густо покрытое макияжем, и вздохнула. Уже подростком она поняла, почему мама всегда так тщательно и ярко красилась. В любое время суток она не только стремилась подчеркнуть свою
Она должна была прятать шрамы, покрывающие ее лицо.
Лишь однажды, когда Ив было шестнадцать, она обвинила в этом отца. Девочка так разозлилась, что пригрозила пойти в полицию.
– Я сделаю фотографии и докажу, что это ты с ней сделал! – в ярости кричала Ив.
Но отец лишь рассмеялся.
– Ты глупая маленькая стерва! Ты никогда не сможешь свидетельствовать против меня, а твоя мать никогда не получит развода!
Ив опустила голову и сдалась. Она не в силах была пойти против отца. А все, что могла сделать для матери, – насколько возможно ограничить его тиранию. И попытаться сделать все, чтобы мама не искала защиты и успокоения в алкоголе…
Теперь наконец-то мама свободна от Джилса Хоквуда, а значит, свободна и она, Ив! Но страх, живший в их душе долгие годы, до сих пор было трудно преодолеть.
– Ты можешь начать бракоразводный процесс. Теперь, когда отец исчез, ты вполне в состоянии пойти на это.
– Нет! – подскочила мать, вся дрожа, и сделала большой глоток джина. – Он вернется! Я знаю. Знаю. Он всегда возвращается. Он надолго оставлял меня одну, а потом вдруг приезжал совершенно неожиданно. Поздно ночью. Я не могу остановить его. Не могу остановить его… Никогда не могла!
Ив слышала ужас в голосе матери. Она забрала у нее стакан, отставила его и взяла мать за руки.
– Если отец вернется, то окажется в тюрьме. Полиция не оставит его на свободе. Слишком много вины. Если верить тому, что я читала, – ее голос сорвался, – новые владельцы компании намерены довести дело до конца. Они не хотят, чтобы с именем компании были связаны какие-либо грязные дела.
Ив поджала губы. Алексей Константин стал новым полноправным владельцем компании отца. Но знает ли он, что капитал его нового детища под арестом?
Нет, тут же приказала себе девушка, не думай об Алексее Константине! Не вспоминай ни о чем, что связано с Ривьерой. Та жизнь в прошлом. И это к лучшему.
Радуйся, что все кончилось! Но, вопреки своей воле, Ив вдруг снова почувствовала, что погружается в воспоминания о том вечере, когда она стояла у берега моря, в лунном свете, а Алексей подошел к ней и…
Нет! Он оказался совсем не таким, как она думала. Того мужчины не существует в жизни. Это просто фантазия. Глупая, наивная мечта.
Настоящий Алексей Константин вышел из ночного клуба под руку с проституткой. Только это должно иметь значение…
Тем более он принадлежит к тому миру, который больше ей недоступен. Миру,
Ив с благодарностью закрыла глаза. Она так долго мечтала о жизни без отца. И теперь, наконец, получила желаемое. Как и ее мама.
Цепочка размышлений оборвалась, когда мать с силой сжала ее руки.
– Ив, мне страшно… так страшно!
Девушка обняла несчастную женщину.
– Все хорошо, – прошептала она, поглаживая ее по голове, как ребенка. – Он больше не причинит тебе боль. Он просто не сможет. – Ив осторожно выпустила маму из своих объятий. – Все будет хорошо. В Бомонде мы в безопасности. Я говорила тебе, что скопила немного денег. Их будет поменьше, чем раньше, но мы справимся. Просто придется тратить меньше. Все будет хорошо, я обещаю.
Но мама вдруг отошла от нее и в ужасе посмотрела на дочь.
– Нет! Не будет! Все не так. О боже, Ив… ты ничего не знаешь. Не знаешь!
Ив похолодела. Мама боялась еще чего-то. Не только возвращения отца и того, что им не хватит денег.
– В чем дело, мама? О чем ты?
– Это Бомонд!
– Что ты имеешь в виду? – осторожно произнесла девушка.
Джилс Хоквуд не мог отобрать у них Бомонд. Мать унаследовала этот дом от своих родителей. Он всегда принадлежал только ей. Квартиры в Челси и Кенсингтоне Хоквуд перевел в собственность компании, но до Бомонда ему невозможно было добраться.
Однако мать продолжало трясти. Ив заметила, как она, пошатываясь, взяла стакан и сделала большой глоток. Женщина смотрела на дочь так, будто не осмеливалась сказать то, что хотела, но потом выпалила:
– Я передала Бомонд в собственность твоего отца. Он сказал, так нужно для компании. Чтобы отыграть акции…
Ив почувствовала, будто только что за ней захлопнулась дверь тюремной камеры. Нет, словно под ней разверзлась пропасть, и поглотила ее.
– Как?! Как ты могла так поступить? Как ты могла отдать ему этот дом?
– Он сказал, что нуждается в этом, – безразличным тоном произнесла мать, опустив руки. Джин-тоник разлился по ковру. – Он сказал, что за все заплатит. Сказал, что если я хочу продолжать получать деньги на содержание, то должна отдать ему Бомонд. Что этот дом мы сохранили только благодаря его капиталу. Что у меня нет на него никаких прав. Что я бесполезная, ничтожная, бесхребетная, что у меня нет ни…
– Не надо… Прошу тебя, не продолжай. – Ив снова обняла маму.
– Он заставил меня отдать ему единственное, что у меня было! Заставил меня! – У матери началась истерика. – Он бил, и бил, и бил меня… до тех пор, пока я не подписала документы, которые он принес с собой. О боже, Ив, он заставил отдать ему Бомонд…
Ив крепче обняла рыдающую мать.
Злость охватила девушку. И отчаяние.
Если Бомонд больше не принадлежит маме, то у них нет больше дома.
Нужно как-то вернуть его. От этого зависит слишком многое.